Даша переодела халат, завязала наконец-то шнурки, поправила пучок и подошла к котлу. Утро не задалось, но зелье само себя не сварит. У неё заказ на укрепляющий отвар для магического патруля, двадцать порций к обеду.

Она уже собралась разжечь огонь, когда дверь распахнулась.

— Дашенька! — пропела Вера Михайловна голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Знакомься. Это твой новый коллега.

Даша обернулась и замерла.

За спиной начальницы стоял мужик в синей рабочей форме. Дешёвая ткань, короткие рукава, открывающие загорелые руки со сложной татуировкой. Татуировка, кажется, была живой — Даша готова была поклясться, что дракон на предплечье моргнул.

У мужика были тёмные короткие волосы, выгоревшие на концах, карие глаза с веселыми искорками и широченная улыбка. В одной руке он держал швабру. В другой — ведро.

— Артём, — представился он. — Новый уборщик.

И улыбнулся ещё шире.

Даша почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Странное, никому не нужное ёканье, которое случается, когда видишь кого-то впервые, а внутри накатывает какое-то непонятное чувство.

Позади раздалось возмущённое хрюканье.

Даша обернулась. Пышка, которая только что была фиолетовой, стремительно набирала розовый оттенок. Яркий, насыщенный, как жвачка.

— Осторожно, там зелье! — только и успела крикнуть Даша.

Но было поздно.

Артём, заходя в лабораторию, зацепил шваброй стеллаж. Банка с сушеными светлячками качнулась, наклонилась и полетела вниз.

Светлячки, освободившись из плена, взмыли под потолок и закружились в бешеном хороводе и лаборатория наполнилась мерцающими зелёными огоньками. Они облепили Артёма, как новогоднюю ёлку, запутались в волосах Даши и, само собой, спикировали на Пышку.

Морская свинка стала не просто розовой, а светящейся розовой.

— Красиво, — восхищённо сказал Артём, рассматривая себя в окружении светлячков. — Прямо как в детстве. Я в лагере таких ловил.

Вера Михайловна закрыла лицо рукой.

— Веткина. Убери это.

— Я? — возмутилась Даша. — Это он!

— Ты ведьма. Я уборщик, — философски заметил Артём, даже не думая извиняться. — Я с шваброй умею обращаться, а с магией — это к вам.

Даша зарычала. В прямом смысле — из её горла вырвался низкий рык, от которого светлячки шарахнулись в сторону. Она взмахнула рукой, шепнула заклинание, и зелёные огоньки послушно выстроились в очередь, а потом залетели обратно в разбитую банку.

Которая была разбита.

— Банки нет, — тупо сказала Даша, глядя на осколки. — Светлячки есть. Банки нет.

— Я принесу новую, — с готовностью предложил Артём. — Только скажи, где лежат.

— Ты вообще кто такой⁈ — взорвалась Даша. — Новый уборщик? Ты полчаса на работе, а уже разнёс лабораторию!

— Двадцать минут, — поправил Артём. — Я сначала отметился в отделе кадров. Там очередь была.

Вера Михайловна кашлянула.

— Веткина, успокойся. Артём будет работать на нашем этаже. Прошу любить и жаловать. Он… в общем, он с особенностями.

— С какими особенностями? — подозрительно спросила Даша. — Кроме способности крушить всё вокруг?

Пышка истерично хрюкнула, переливаясь всеми оттенками розового.

Даша посмотрела на светящуюся свинку, на разбитую банку, на довольного уборщика и на невозмутимую начальницу.

— Я сяду в котел, — пообещала она. — Честное слово. Сейчас залезу и сварюсь.

— Не надо в котел, — ласково сказал Артём. — Хочешь пирожок? У меня с собой домашние.

Он полез в карман рабочей формы и извлёк оттуда свёрток. Развернул тряпицу — и по лаборатории поплыл такой вкусный запах, что даже светлячки в разбитой банке синхронно вздохнули.

Пышка подалась вперёд. Даша тоже, но быстро совладала с собой.

— Не отвлекай, — строго сказала она. — У меня работа.

— Пирожки с капустой, — добавил Артём. — И с яйцом. И с мясом. Жена дала рецепт.

Даша замерла.

— Жена?

Брови сами полезли на лоб. А Пышка, предательница, из ярко-розовой резко стала бледно-бежевой.

— Бывшая, — поправился Артём. — Бывшая жена. Она раньше всегда их готовила, а теперь я сам пеку.

— Ты печёшь пирожки? — переспросила Даша.

— Ага. И булочки. И куличи на Пасху. Магия у меня так себе, зато тесто подходит всегда.

Вера Михайловна смотрела на них с непроницаемым лицом. Но Даша готова была поклясться, что в уголке губ начальницы дрогнула улыбка.

— Ладно, — сдалась Даша. — Давай свой пирожок. Но это не значит, что я тебя простила за светлячков.

— Конечно-конечно, — закивал Артём и протянул ей свёрток.