— Да ладно, Кира, поступишь: ты же готовилась. Справишься, — поддержала меня Женя.
Однако все заметили, что сегодня она была какая-то грустная и неразговорчивая.
— И потом, есть у людей ситуации и посложнее, — задумчиво продолжила подруга. — Во всяком случае, по сравнению с учебой и… вообще.
Мы с Лерой как по команде обернулись и уставились на Женю, произнеся в один голос:
— Ты что имеешь в виду?
— Ничего, — всполошилась Женя. — Ничего страшного. Правда!
Она опустила глаза, видимо, догадавшись, что выдала себя.
— Ты, конечно, можешь ничего не говорить, но ведь мы же твои самые близкие подруги. Вдруг сможем чем-то помочь? — Лера решила пойти на хитрость и любым способом выведать у Жени причину ее плохого настроения.
— Ты что, с Сашкой поссорилась? — не утерпела я.
— Нет, с Сашей все в порядке. Это не моя тайна, девочки. Я сама не знаю, чем помочь…
— Ну не крути ты, говори, ведь знаешь, что не скажем никому, — надавила Лера.
— У сестры неприятности, у Любы.
— Господи, она что, заболела?! — воскликнула я.
— Хуже.
— Ничего хуже не бывает, — расслабилась я.
— Бывает.
— Опять на работе неприятности? Я недавно Любку видела на автобусной остановке. Мне она показалась какой-то странной: всегда спокойная, очень корректная, а тут нагрубила посторонней тетке. Та приставала к ней с каким-то вопросом и, похоже, достала. Люба и послала ее далеко и без хлеба.
Воцарилось молчание. Мы все ждали, что Женя расскажет нам причину бед, но она не торопилась, решая, наверное, говорить ли нам правду.
— Я пойду, девочки, ладно? Не обижайтесь на меня, пожалуйста, — выдавила она и засобиралась.
— Вот блин! Ладно, Женька, только не жди теперь, что мы с тобой будем откровенничать. Секретничать так секретничать, — обиделась Лера.
Я решила вмешаться в разговор, грозивший превратиться в ссору:
— Ну что ты давишь на нее? Она же тебе сказала, что это секрет сестры! Женя, не обижайся на нас, мы только добра хотим — и тебе, и Любе. Когда захочешь, сама расскажешь. Успокойся сначала: на тебе лица нет, как будто кто-то умер!
— Тьфу ты, ёлы-палы! — выругалась Лера.
Женя взяла свою сумочку, направилась к двери и вдруг остановилась, расплакавшись на пороге:
— Вы ведь никому не скажете, правда?
— Конечно, — хором выдохнули мы.
— Вот ты, Кира, говоришь, будто кто-то умер, а это почти правда, — прошептала Женя, вытирая слезы.
— Господи, что же могло произойти? — недоумевала я, на что Лера только молча пожала плечами.
Люба была старше нас на три года — высокая блондинка с правильной и грациозной осанкой, голубыми глазами и великолепнейшей длинной косой, традиционной в Женькиной семье, но все равно диковинной даже по тем временам. Девушка всегда выглядела стильно и ухоженно и неизменно привлекала внимание окружающих. Она воспитывалась в спартанских условиях: в строгости, в семье, где свято соблюдались принципы высокой морали и нравственности, а также в школе, где всем не переставая вдалбливали в голову сначала постулаты пионерии и комсомола, а потом — коммунистические идеалы светлого будущего. Конечно, Люба пользовалась успехом у мужчин, но серьезных романов пока не случалось.
Женькина сестра училась на четвертом курсе БГУ. В прошлом году ее, как и всех студентов, закончивших третий курс по педагогической специальности, отправили летом на практику в пионерский лагерь — воспитывать подростков, вырвавшихся из-под родительской опеки.
Лагерь находился недалеко от Минска, километрах в тридцати, в очень красивом и живописном месте на берегу Ислочи. Новенькие, только что построенные, стационарные корпуса со всеми удобствами располагали к отдыху не только детей, но и взрослых. Почти месяц на свежем воздухе, в замкнутом коллективе и пространстве неизбежно сплотил педагогов и сделал их практически одной семьей.
Как там случилось на самом деле — неизвестно, но влюбилась наша Любочка в физрука, двадцативосьмилетнего прапорщика из соседней военной части. Он проводил таким образом свой отпуск вдалеке не только от службы, но и от жены с ребенком, о чем Люба, конечно же, тогда не знала. Медленно, но верно развился у них летне-лагерный роман.
Обычно такие романтические отношения не выдерживают испытания привычной повседневной действительностью и даже если продолжаются после отпуска-каникул-практики, то очень недолго. Но верить в это никому и никак не хочется, поэтому все, с кем такое происходит, свято уверены: у них-то все непременно будет не так, как у других. Именно их чувство — настоящее, большое и вечное.
Увы! Некоторое время физрук Николай действительно звонил девушке, они встречались в Минске, а потом открылось, что он женат и что… Люба беременна! Женя узнала об этом только вчера, но что предпринять и как помочь сестре — представления не имела.