Сумей дождаться рассвета Страница 13 из 70
Скорость
7
Главы
Минские перекрестки Романстр. 1Восьмидесятыестр. 1Навстречу судьбестр. 1Муки выборастр. 3Димина историястр. 5Светланастр. 7Трагедия Тамары… и страныстр. 9Один из десятистр. 10Прогулка с сюрпризомстр. 12Любовь и Любастр. 12Утренний гостьстр. 14Первая свадьбастр. 15Страшный кабинетстр. 16Заглянуть в будущеестр. 17Сомнения и заявлениестр. 20Свадебный хороводстр. 21Начало семейной жизнистр. 24Потрясения 1986-гостр. 25Перестройкастр. 26Девяностыестр. 27Время озлобленности и разочарованийстр. 27Все рушитсястр. 28Предательствостр. 30Новая жизньстр. 31Папино сердцестр. 33Шанс на счастьестр. 34Двадцать первый векстр. 37Надежды и злой рокстр. 37Одноклассницыстр. 38Стать на ногистр. 41Бизнес-ледистр. 43Потеристр. 45Закрывая гештальтстр. 46Благословениестр. 48Нарочанский подарок Рассказстр. 51Не тот, не так и не тогда Рассказстр. 58Жемчужина Рассказстр. 60Почти миллиардерша, или Развод по-американски Рассказстр. 60Прислушиваясь к цокоту копыт Рассказстр. 63Об авторестр. 69
0%
Страница 13 из 70

— Да ладно, Кира, поступишь: ты же готовилась. Справишься, — поддержала меня Женя.

Однако все заметили, что сегодня она была какая-то грустная и неразговорчивая.

— И потом, есть у людей ситуации и посложнее, — задумчиво продолжила подруга. — Во всяком случае, по сравнению с учебой и… вообще.

Мы с Лерой как по команде обернулись и уставились на Женю, произнеся в один голос:

— Ты что имеешь в виду?

— Ничего, — всполошилась Женя. — Ничего страшного. Правда!

Она опустила глаза, видимо, догадавшись, что выдала себя.

— Ты, конечно, можешь ничего не говорить, но ведь мы же твои самые близкие подруги. Вдруг сможем чем-то помочь? — Лера решила пойти на хитрость и любым способом выведать у Жени причину ее плохого настроения.

— Ты что, с Сашкой поссорилась? — не утерпела я.

— Нет, с Сашей все в порядке. Это не моя тайна, девочки. Я сама не знаю, чем помочь…

— Ну не крути ты, говори, ведь знаешь, что не скажем никому, — надавила Лера.

— У сестры неприятности, у Любы.

— Господи, она что, заболела?! — воскликнула я.

— Хуже.

— Ничего хуже не бывает, — расслабилась я.

— Бывает.

— Опять на работе неприятности? Я недавно Любку видела на автобусной остановке. Мне она показалась какой-то странной: всегда спокойная, очень корректная, а тут нагрубила посторонней тетке. Та приставала к ней с каким-то вопросом и, похоже, достала. Люба и послала ее далеко и без хлеба.

Воцарилось молчание. Мы все ждали, что Женя расскажет нам причину бед, но она не торопилась, решая, наверное, говорить ли нам правду.

— Я пойду, девочки, ладно? Не обижайтесь на меня, пожалуйста, — выдавила она и засобиралась.

— Вот блин! Ладно, Женька, только не жди теперь, что мы с тобой будем откровенничать. Секретничать так секретничать, — обиделась Лера.

Я решила вмешаться в разговор, грозивший превратиться в ссору:

— Ну что ты давишь на нее? Она же тебе сказала, что это секрет сестры! Женя, не обижайся на нас, мы только добра хотим — и тебе, и Любе. Когда захочешь, сама расскажешь. Успокойся сначала: на тебе лица нет, как будто кто-то умер!

— Тьфу ты, ёлы-палы! — выругалась Лера.

Женя взяла свою сумочку, направилась к двери и вдруг остановилась, расплакавшись на пороге:

— Вы ведь никому не скажете, правда?

— Конечно, — хором выдохнули мы.

— Вот ты, Кира, говоришь, будто кто-то умер, а это почти правда, — прошептала Женя, вытирая слезы.

— Господи, что же могло произойти? — недоумевала я, на что Лера только молча пожала плечами.

Люба была старше нас на три года — высокая блондинка с правильной и грациозной осанкой, голубыми глазами и великолепнейшей длинной косой, традиционной в Женькиной семье, но все равно диковинной даже по тем временам. Девушка всегда выглядела стильно и ухоженно и неизменно привлекала внимание окружающих. Она воспитывалась в спартанских условиях: в строгости, в семье, где свято соблюдались принципы высокой морали и нравственности, а также в школе, где всем не переставая вдалбливали в голову сначала постулаты пионерии и комсомола, а потом — коммунистические идеалы светлого будущего. Конечно, Люба пользовалась успехом у мужчин, но серьезных романов пока не случалось.

Женькина сестра училась на четвертом курсе БГУ. В прошлом году ее, как и всех студентов, закончивших третий курс по педагогической специальности, отправили летом на практику в пионерский лагерь — воспитывать подростков, вырвавшихся из-под родительской опеки.

Лагерь находился недалеко от Минска, километрах в тридцати, в очень красивом и живописном месте на берегу Ислочи. Новенькие, только что построенные, стационарные корпуса со всеми удобствами располагали к отдыху не только детей, но и взрослых. Почти месяц на свежем воздухе, в замкнутом коллективе и пространстве неизбежно сплотил педагогов и сделал их практически одной семьей.

Как там случилось на самом деле — неизвестно, но влюбилась наша Любочка в физрука, двадцативосьмилетнего прапорщика из соседней военной части. Он проводил таким образом свой отпуск вдалеке не только от службы, но и от жены с ребенком, о чем Люба, конечно же, тогда не знала. Медленно, но верно развился у них летне-лагерный роман.

Обычно такие романтические отношения не выдерживают испытания привычной повседневной действительностью и даже если продолжаются после отпуска-каникул-практики, то очень недолго. Но верить в это никому и никак не хочется, поэтому все, с кем такое происходит, свято уверены: у них-то все непременно будет не так, как у других. Именно их чувство — настоящее, большое и вечное.

Увы! Некоторое время физрук Николай действительно звонил девушке, они встречались в Минске, а потом открылось, что он женат и что… Люба беременна! Женя узнала об этом только вчера, но что предпринять и как помочь сестре — представления не имела.