– Может… маме позвонить? – я тут же поняла глупость сказанного.
К чему сейчас маме на третьем месяце известие об инфаркте отца?
– Если станет совсем плохо, – холодным голосом сказала бабушка, – тогда будем звонить, но я очень надеюсь, что все обойдется.
И я поняла, что она имеет в виду под «совсем плохо» – это когда НЕ говорить маме будет уже нельзя. Упаси господи.
– А… Олесе? – честно говоря, я понятия не имела, что будет, если позвонить ее якобы больной матери в Воронеж.
– Денис сказал, что телефона там нет, так что придется отправлять телеграмму, делать нечего. Сходи с ним завтра на почту, дайте молнию.
Выкладывая на тарелку еду для бабушки, я почувствовала, что тоже проголодалась:
– На, ешь, я сейчас и себе погрею.
Я не знала, что делать. Как делать. И… как завтра.
Бабуля повернулась к столу и улыбнулась мне:
– Спасибо, Ксюшка, что бы я без тебя делала!
– Ладно тебе, – мне была приятна ее похвала.
Потом мы обе стучали вилками, а закончив, бабушка снова чуть откинулась на стуле, но ее лицо было не расслабленным, а сосредоточенным:
– Днем поеду в больницу, меня должны пустить, с врачом поговорю. А ты… после института…
– Да, помню, зайду к Денису, дадим телеграмму. Ба… а мне к деду можно? Он же… в сознании? Он будет рад меня видеть. Наверное, рад.
Она посмотрела на меня, а потом мимо меня на настенные ходики – гирька уныло свесилась и едва не касалась пола.
Я проследила ее взгляд, встала и подтянула гирьку в виде еловой шишки наверх.
– Конечно, рад, – улыбнулась она, – и как только будет можно, ты обязательно его навестишь.
Я вздохнула… «как только будет можно» … Дед-дед… мой любимый дед Вася! Его белесые, седые уже волосы, нос картошкой и широченная улыбка! Как это вообще может быть?
«Не умирай, пожалуйста, не умирай!»
Я помыла посуду, оглянулась на бабулю, которая все еще сидела за столом, посмотрела на шкатулку, так и стоящую на подоконнике, будто забытый под новогодней елкой «ничейный» подарок.
Они познакомились в партизанском отряде, ну, насколько я знала.
– Пойдем спать, – я скорее утверждала, а не спрашивала.
– Пойдем, – эхом отозвалась она.
Сон не шел, я ворочалась с боку на бок, вспоминая все, что уже успела выучить о сердечно-сосудистой системе и сердце в принципе. Может, пойти на кардиолога, а не вирусолога – тоже интересная специальность.
Ближе к часу ночи я услышала какое-то шебуршание в бабулиной комнате, шаги, испугалась, встала:
– Ба? Ты как? Все хорошо?
– Да, – услышала я голос из кухни, а следом тонкий писк дверцы от буфета.
Я вышла на кухню.
Тускло горел ночник, удлиняя тени, бабушка в халате поверх ночной сорочки накапывала себе корвалол:
– Уснуть не могу, а завтра много дел, ты давай, ложись, все хорошо.
– Да уж, – я указала на корвалол.
– Это так, для сна, – она поставила пузырек обратно, залпом выпила разбавленный в рюмке корвалол и запила водой, – фу, гадость. Давай и тебе накапаю? Может, валерьянки?
Я пожала плечами:
– Нет, мне не надо, я лучше «гриба» попью, тебе налить?
Она кивнула, и я налила нам обеим.
– Ладно, пойдем попробуем уснуть, – бабуля с чашкой вышла из кухни, – иди ложись.
– Можно я с тобой посижу? – я ощущала странную тревогу – не хотелось оставлять ее одну.
– Не волнуйся, все будет хорошо…
– Можно?
В своей комнате она полулегла-полусела на высоких подушках, на разобранном диване, а я устроилась в кресле с пуфиком, включила маленькую настольную лампу и взяла анатомию – самое верное средство для сна.
– Бабуль, – прошептала я, оторвавшись от книжки, – можно один вопрос? Вы же с дед Васей познакомились в партизанском отряде? Ну, там, на Полесье?
Она молчала, я подумала, что, верно, она так быстро задремала, и уткнулась в текст.
– Нет, – ответила она из темного угла.
Я опешила. Как так? Я же точно помнила, что раньше она именно так говорила. И дед подтверждал. И спросила лишь для того, чтобы снова услышать эту историю – она мне очень нравилась, потому что была очень романтичной и красивой.
– Погоди… он же увидел тебя в первый день, когда прибыл в отряд, ты сидела возле костра и раздавала еду солдатам. Он же… он сам так рассказывал.
– Нет, – снова сказала она и включила бра над своей кроватью, – я же сказала, что все тебе расскажу, Ксюш, помнишь?
– Угу.
– Я все равно не усну быстро – если хочешь, могу рассказать дальше. А там и до деда Васи дойдем.
– Хочу, – сказать, что я была удивлена и заинтригована – ничего не сказать.
Анна 1942
Как ей рассказать? Это самое сложное. Как об этом можно рассказать? Она хорошая и Ваську любит. Он заслуживает любви.
Хотя бы от дочки и от внучки. Похоже, Денис его любит тоже, славный мальчишка получился. Только ты, Васенька, должен поправиться.
Я перевела взгляд на Ксюшку – смотрит внимательно, ждет продолжения. Ну, что ж…