Судьба играет в куклы Страница 43 из 140
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 43 из 140

– Угу, – кивнула она, потирая глаза, – я из института не поздно приду, сразу к Денису, потом на почту, потом домой, ты мне позвони, расскажи, как там дед Вася, ладно? И можно ли к нему. Если можно будет – я сразу и подъеду.

– Ладно-ладно, – улыбаюсь, – иди спать.

Глава 9

Ксюша 1982

Я знала, что надо уснуть, что завтра и правда непростой день, но не могла. Я все думала о том, что рассказала бабушка. Как это все? И как много я о ней не знаю. Знает ли кто-то еще? Мама? Дед Вася? Господи, хоть бы он поправился…

После института я клевала носом в автобусе, смутно перебирая в памяти сегодняшний день. Над дверями нашей анатомички красовалась надпись: «Hic mortui vivos docent». Латынь, разумеется. «Здесь мертвые учат живых».

И я подумала, что это не всегда и не только про анатомию. Наши мертвые нас, живых, и так многому учат.

Честно говоря, я не знала, что говорить Денису. И как говорить, и вообще…

– Заходи, – он открыл дверь сразу, – твоя бабушка ездила к нему? Я ездил утром, меня не пустили, сказали, что несовершеннолетний. Нельзя одному. Бред какой-то!

Он явно был зол.

– Бабушка днем должна была, – я стояла в прихожей, – но я с учебы сразу к тебе. Ты… ел что-нибудь?

Он посмотрел на меня круглыми глазами, потом кивнул:

– Ел.

– Слушай… – я не знала, как подступиться, – бабушка сказала, что надо бы телеграмму дать.

– Телеграмму? – не понял он.

Мы так и стояли возле двери. Я расстегнула пальто, но не разделась, а он и не предлагал. И запах… какой-то странный.

– Ну, твоей маме в Воронеж.

– В Воронеж? Маме? – он кивал, как болванчик.

– Деня! – не выдержала я. – Да что с тобой? Погоди… – да ты пьян!

Я отошла на шаг, вглядываясь в его лицо – точно! Старается держаться, но, кажется, в стельку!

– Кошмар! – не дожидаясь приглашения, я разделась, пошла на кухню и открыла холодильник.

– Т-ты что хозяйничаешь? – он попробовал возмутиться.

– Ты где взял? – скривилась я. – У деда? В смысле, у отца?

– О чем ты? – он старался бодриться.

Я доставала из холодильника яйца, молоко, сыр, кабачковую икру в банке и остатки перловки:

– Хлеб есть?

– Н-не знаю, – он оперся на стену.

– От тебя разит как из пивной бочки, – я замахала на него рукой.

– Че те надо? – неожиданно грубо спросил он. – Че ты тут ходишь?

Мне стало не по себе. Вообще-то он был здоровый парень несмотря на свои 15 лет.

– Сядь и закрой рот, – огрызнулась я, – тоже мне, нашелся! Я здесь потому, что бабушка попросила, а не из-за тебя. Нужно матери твоей дать телеграмму, в Воронеж. Телефона же там нет?

– Нет, – спокойнее ответил он.

– Ну вот!

Денька побледнел, отлип от стены:

– Я… щас…

И нетвердой походкой утопал в коридор. Я услышала, как хлопнула дверь туалета и послышались характерные звуки – его рвало.

– Тьфу, дурак!

Из туалета он пошел в ванную, провозился там не очень долго и вернулся на кухню.

С мокрой головой, в мокрой спереди рубашке, но уже не такой бледный.

– Красавец! – я указала на стул. – Иди переоденься и садись. Конечно, ничего не ел. И в школу не ходил, да?

– Угу, – он кивнул, пошел в свою комнату и вернулся в сухой одежке.

Я поставила сковородку на огонь, кинула масла, перловку, и стала смешивать яйца с молоком.

Поставила чайник, порылась, нашла хлеб:

– Будем есть.

– Я не могу, – Деня скривился.

– Можешь! – отрезала я тоном, не терпящим возражений. – Что ты пил? И сколько?

– Отстань!

– Денис?

– У отца взял. Водку. Полбутылки, – он подпер голову руками, – ну что, побежишь ему рассказывать?

– Очень надо! Он и сам заметит, когда вернется.

– Если вернется… – тихо-тихо сказал он, но я услышала.

– Так, прекрати! – я сжала зубы.

Он сказал вслух то, о чем я боялась даже подумать. Но все-таки думала.

– А если он умрет? – Деня поднял на меня полные отчаянья и боли глаза. – Что я буду делать?

– Он не умрет, – упрямо повторила я, выливая яйца на сковородку.

– Ты не знаешь, – он сжал кулаки, – ты не можешь этого знать.

– Хватит! – закричала я. Его отчаяние передалось и мне. – Хватит, прекрати!

Он уронил руки на стол, ткнулся в них головой и заплакал. Сильно, горько, навзрыд…

Бедный мальчик. Бедный-бедный мальчик. Я села рядом, повернула его к себе и обняла крепко:

– Ну, тише, тише. Все будет хорошо. Слышишь. Твой отец, он знаешь какой, он сильный! Очень сильный! И молодой! Он не может умереть! Не сейчас! У него же такой отличный сын! День, ну что ты!

Я гладила его по голове, словно маленького ребенка, пока он всхлипывал мне в плечо, и видела, как подгорает на сковородке омлет.

Минут через пятнадцать мы поедали не слишком вкусный, но вполне сытный ужин:

– И в магазин нужно сходить. Деньги-то у вас есть?

– Угу, – он уплетал за обе щеки.

– И… все-таки надо дать телеграмму, – чтобы мама вернулась.