У девушки были русые волосы, кожа тёплого оливкового оттенка и выразительные миндалевидные глаза мягкого карего оттенка. Нос прямой, чуть вздёрнутый на кончике, скулы мягко очерчены, а губы полные, кажется, немного большеваты для формы лица, с естественным розовым тоном.
Косметикой она не пользовалась. Рост тоже средний, фигура гибкая и живая — будто создана для постоянного движения. Как и все девушки, она собирала волосы в строгую причёску, выравнивая пряди жирным слоем геля для волос.
Что насчёт яслей… В Академии, несмотря на строгий устав и дисциплину, большую часть курсантов составляли дети знатных родов. По их поведению сразу было видно: многие привыкли к вниманию, поблажкам и тому, что любые проблемы решаются за них. Даже строгие правила не всегда сглаживали это ощущение контрастов — учёба здесь напоминала скорее привилегию, чем испытание. Но эта привилегия была тоже не для всех.
Собираю остатки еды с пола салфеткой, которых с катастрофической скоростью становилось всё меньше в пачке, выпрямляюсь и вздрагиваю. Мэйрин всё ещё стоит рядом со мной.
— Думаешь, меня за «козла» накажут? — спрашивает вдруг она, оглядываясь, наконец соображая, где стоит. — А может, я не про него сказала… а вообще!
— Ты сказала это ему, — напоминаю я, выбрасывая рис в мусорку.
— Это я так, сгоряча. Просто эмоции.
— Понятно, — другой салфеткой начинаю вытирать китель. Разумеется, на зелёной ткани остаются тёмные пятна, и без воды их не стереть. Придётся отправляться к раковине, вспоминая, что магией воспользоваться я в очередной раз не могу.
Как же я жила без неё до этого? Всё просто: я обходилась подручными средствами и старалась об этом не думать. Всё ради сестры.
Беру тарелку с красной свёклой и начинаю есть быстрее, чтобы успеть хоть чем-то наполнить желудок. Вторую бесплатную порцию мне никто не даст. Хочешь ещё — раскошеливайся: либо энергией, либо деньгами.
— А ты слышала, что группы объединяются? — Мэйрин спросила это с внезапной искренностью. Её глаза широко распахнулись, когда я посмотрела на неё исподлобья, словно она поделилась самой важной новостью в мире. Она шлёпнула свою сумку на подоконник и присела на край. — Кажется, мы будем пересекаться.
— Мы и так пересекаемся, — ответила я, всё ещё сосредоточенная на своей тарелке.
— Ну... это не считается, — тут же возразила она. — Я слышала, нас хотят перемешать для дуэльных пар, — выпалила это, словно не могла дольше держать в себе такую потрясающую информацию. — Представляешь? И для боевых тренировок тоже — когда ставят смешанные отряды! И ещё... — она на секунду задумалась, её брови сдвинулись, а затем лицо снова озарилось. — Ещё что-то про подготовку к магическим состязаниям! И самое главное, знаешь что? Сам ректор Рэммел Морстейн будет нас тренировать! Это же так здорово, правда? Просто с ума сойти!
Её восторг был настолько честным, что на него невозможно было сердиться… почти. Что она с таким благоговением говорит об… я всё-таки закатила глаза. Она просто ловила момент и тут же выкладывала всё, что приходило в голову.
С Мэйрин мы даже ни разу не перебрасывались словами, а тут она говорит со мной, как будто мы близко знакомы. Не думала, что она такая фанатка драконьего семени.
Дориан меня уже поставил в известность, да и…
Откусываю кусок хлеба и, заслышав последние слова, чуть не поперхнулась.
— Состязаний? — переспрашиваю, на мгновение оторвавшись от еды. — Не совсем поняла... Какие именно состязания?
Мэйрин мягко пожимает плечами, в её глазах читается неподдельное любопытство.
— Честно говоря, я и сама не совсем в курсе деталей, — признаётся она. — Просто подумала, что ты уже знаешь.
— Я? — удивлённо поднимаю бровь. — С чего бы?
Мэйрин моргает, будто и сама не уверена.
— Ну... — тянет она, понижая голос. — Я же говорю, толком не знаю. Просто решила, что ты в курсе первой будешь.
— С чего бы? — хмурюсь я.
Она будто немного удивляется моему непониманию.
— Ну… — снова склоняется ближе, словно делится тайной. — Ты ведь всегда всё раньше узнаёшь. Особенно если это как-то связано с твоей сестрой.
Эти слова звучат так буднично, что по спине пробегает холодок, напоминая, как я вечно носилась, услужливо делая то, что нужно Аурелии.
Я спокойно доедаю хлеб и поднимаюсь с подносом.
— Мне надо идти, — произношу ровно.
— Ой, да чего ты сразу, — Мэйрин смотрит на меня с неловкой улыбкой. — Никто ж не осуждает. Все просто видят, как ты вокруг неё крутишься.
— Не понимаю, к чему эти разговоры, — напрягаюсь, поправляя ремень сумки на плече. — Если тебе так интересно, можешь занять моё место и попробовать первой донести ей новость. Я только за.
Мэйрин перестаёт улыбаться и недоумённо хлопает ресницами. Я оставляю её и направляюсь в обеденный зал.
Вернув посуду, я вновь выхожу в коридор — моей собеседницы уже не было на месте.
***