Бешеный. Хочу тебя! Страница 29 из 37
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 29 из 37

Спустя время мы выезжаем из города, выехав на почти пустые дороги.

Абрамов молчит, его большие руки не перестают сжимать руль, дыхание тяжёлое, а в воздухе витает гнетущее напряжение. Кажется, будто вот-вот, и оно меня задушит.

– Я вытащил твоего брата, – прерывает долгую тишину Лев.

Моё тело тут же вздрагивает от неожиданности. Мысли путаются со словами, и я даже не знаю, что сказать.

– А, – запинаюсь. – Как ты?

Он переводит на меня взгляд. Тяжёлый, холодный взгляд.

– Не думаю, что тебя правда это интересует, – кратко отвечает он, вновь переводя взгляд на дорогу. – Если есть ещё вопросы, задавай.

– К-куда мы едем? – с осторожностью произношу я.

– Наша сделка. На пятнадцать дней ты моя девушка, поэтому я везу тебя в безопасное место.

– Безопасное место? – эхом отзываюсь я, чувствуя, как сердце пускается вскачь. – Но Ваня… ты правда вытащил его? Где он сейчас?

– В клинике, – отрезает Лев, не сводя глаз с дороги. Его голос звучит как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. – С ним всё будет в порядке.

В салоне становится так тихо, что я слышу своё собственное прерывистое дыхание. Я смотрю на его профиль — резкий, словно высеченный из мрамора. Свет встречных фар на мгновение подсвечивает его лицо: плотно сжатые губы, тень щетины и ту самую невыносимую, пугающую красоту, от которой внутри всё скручивается в тугой узел.

Я решаюсь и медленно протягиваю руку, накрывая его ладонь, сжимающую рычаг переключения передач.

– Лев… твои руки.

Костяшки разбиты, кожа на них лопнула, и тёмные капли уже успели подсохнуть. Он вздрагивает от моего прикосновения, будто я обжгла его кипятком, но руку не убирает. Напротив — его пальцы на секунду расслабляются, позволяя мне почувствовать их жар.

– Не трогай, – хрипло произносит он, но в этом «не трогай» нет злости — только странная, выматывающая усталость.

Машина сворачивает с трассы на лесную дорогу. Через несколько минут впереди показывается дом из стекла и дерева, спрятанный в самой гуще леса.

Лев глушит мотор. Наступает оглушительная тишина. Он не спешит выходить, просто сидит, откинув голову на подголовник и закрыв глаза.

– Зачем ты мне помогаешь? – шепотом спрашиваю я, нарушая молчание. – Почему такая странная просьба предназначена была для меня, ты ведь мог выбрать любую…

Лев медленно поворачивает голову. В полумраке его глаза кажутся абсолютно черными, и в них вспыхивает что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Это не ярость. Это что-то гораздо более опасное — голодное, собственническое и… безнадёжное.

– Потому что только рядом с тобой я забываю, как сильно хочу всё здесь разнести, – его голос звучит пугающе низко. Он подаётся ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах. – Пятнадцать дней, Диана. Ты сама согласилась. Никаких вопросов, никаких побегов. Только ты и я.

Он выходит из машины, обходит её и рывком открывает мою дверь. Не дожидаясь, пока я встану, он подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности и инстинктивно обхватываю его за шею.

– Я могу сама, – шепчу я, утыкаясь носом в его плечо. Пахнет дождём, дорогим табаком и им — горьким, будоражащим ароматом силы.

– Можешь, – соглашается он, не замедляя шага в сторону дома. – Но не будешь. Отныне ты делаешь только то, что я позволю.

Глава 25. Одержимость.

Дом больше похож на давно не посещаемую загородную дачу. Интерьер простой, много пыли, но всё аккуратно расставлено по своим местам. Тут будто замерла жизнь.

— Я уберу комнату, в которой ты будешь спать, — Лев, поморщившись, ставит меня на ноги, его взгляд блуждает по стенам дома, и в голове тут же всплывают слова Раи. Лев не может находиться в грязном пространстве.

— Я помогу, — тихо произношу я. — Всё равно не смогу уснуть, — отвожу взгляд и тут же подхожу к раковине.

Во мне бушуют противоречивые мысли. С одной стороны, я рада, что мой брат теперь сможет жить как раньше, но я не могу этому радоваться. Абрамов упомянул, что он в клинике, значит, что-то точно произошло, да и эти ранки на руках Льва…

Не знаю почему, но я испытываю к нему жалость. Сейчас для меня он выглядит таким беззащитным. Хочется спросить, что произошло, но язык не поворачивается

— Ты можешь этого не делать, — Лев мягко перехватывает мокрую тряпку у меня из рук. — Я сам справлюсь, тебе нужно отдохнуть.

— А тебе? — поднимаю бровь. — Ты больше всех тут нуждаешься в отдыхе, — забираю тряпку обратно, нечаянно коснувшись его горячих пальцев.

Молча смахиваю пыль с кухонной установки, пока Абрамов молча наблюдает за моими действиями.

— Даже не спросишь, почему твой брат в больнице? — хмыкает Лев.

— Спрошу, но позже, — не оборачиваясь, отвечаю я.