Бешеный. Хочу тебя! Страница 34 из 37
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 34 из 37

— Я с самого начала был готов ради тебя на всё, — его рука медленно скользит по моей спине. — Так что можешь ни в чём себе не отказывать.

Щёки моментально краснеют. Гад, что-что, а заливать в уши он умеет знатно! Поверить не могу, что когда он мне угрожал, в его голову приходили такие мысли. Хотя, если бы это оказалось правдой, я бы даже умилилась.

Глава 29.

Ещё неделю мы прячемся в этом доме. Время течёт странно, то замедляясь до мучительной череды скучных часов, то пролетая с бешеной скоростью. Мы не поднимаем тему, которую Лев хотел обсудить. Сейчас главное — просто быть. Он поправляется, я привыкаю к его присутствию, к его молчанию, к его взглядам. Наш маленький мирок наполняется запахом лесных трав, свежеиспечённого хлеба и тихих разговоров по вечерам.

В этот вечер мы сидим за маленьким столом. Тусклая лампа отбрасывает мягкий круг света, освещая наши тарелки с простой едой. За окном шумит ветер, напевая свою колыбельную. Я рассказываю что-то нелепое из своей институтской жизни, а Лев слушает, чуть улыбаясь уголком рта. Я чувствую себя... почти счастливой. На мгновение мне даже кажется, что так может быть всегда.

В этот момент тишина разрывается оглушительным рёвом моторов. Звук нарастает, заполняя собой всё пространство, пока старые оконные стёкла не начинают вибрировать от вибрации тяжёлых машин.

— Лев… — я успеваю только выдохнуть его имя, как входная дверь с оглушительным треском слетает с петель, разлетаясь на щепки.

В дом врывается холодный, влажный воздух и ослепляющий свет тактических фонарей. Я зажмуриваюсь, прикрывая лицо руками, пока Лев в одно движение рывком отталкивает меня назад, загораживая своим телом.

— Всем лежать! Работает полиция! — крики ввинчиваются в уши.

Когда свет фонарей немного смещается, я открываю глаза и сердце пропускает удар. Среди спецназовцев я вижу того, кого меньше всего ожидала здесь встретить. Мой брат, Ваня. Он выглядит постаревшим лет на десять: бледный, с глубокими тенями под глазами, в помятой куртке. В его руках нет оружия, он просто стоит, тяжело дыша, и впивается взглядом в моё лицо, словно не веря, что я настоящая.

— Диана? — его голос срывается, в нём нет ярости, только оглушительное облегчение, переходящее в боль. — Боже, Диана…

Ваня делает шаг вперёд, игнорируя окрики командира спецназа. Его руки слегка дрожат, он хочет коснуться меня, но замирает, видя Льва.

— Ваня? — я чувствую, как слёзы застилают глаза. — Что ты… как ты здесь оказался?

— Абрамов… — Ваня переводит взгляд на Льва, и в его глазах вспыхивает сложная смесь благодарности и горького понимания. — Этот ублюдок держал меня в заложниках почти год, Диана. Год! Мы искали вас повсюду, я думал… я думал, я никогда не увижу тебя снова.

Лев медленно выпрямляется, его руки всё ещё подняты, но он не выглядит как преступник. Он выглядит как человек, который наконец-то дождался конца долгой осады.

Ваня переводит взгляд со Льва на меня, внимательно осматривая с ног до головы, словно ища скрытые раны или следы насилия. Напряжение в воздухе можно резать ножом.

— Ты... ты не обижал её? — тихо, но твёрдо спрашивает Ваня, глядя Льву прямо в глаза.

Лев слегка качает головой. Его лицо остаётся абсолютно спокойным, почти непроницаемым, и лишь в глубине глаз мелькает едва заметная усталость.

— Я сделал всё, что было в моих силах, — ровно отвечает он.

Ваня тяжело вздыхает. На его осунувшемся лице отражается глубокое, искреннее сожаление. Он опускает голову, а затем снова смотрит на Льва.

— К моему сожалению... тебя всё равно задержат, — негромко произносит брат, кивая стоящим позади спецназовцам. — Закон есть закон. Придётся соблюсти все процедуры, пока идёт следствие по делу Абрамова.

Двое полицейских тут же делают шаг вперёд. Лев послушно, без единого слова сопротивления, заводит руки за спину. Раздаётся сухой, резкий лязг смыкающегося металла. Этот щелчок наручников болезненным эхом отдаётся в моей голове.

Горячие слёзы мгновенно наворачиваются на глаза, обжигая щёки. Я смотрю на его закованные запястья, и в груди всё стягивается в тугой, удушливый узел. Я просто не могу поверить в происходящее и до конца понять, что здесь творится. Почему его забирают как преступника? Ведь он пострадал не меньше нашего!

— Лев! — я дёргаюсь вперёд, но брат крепко перехватывает меня за плечи, не позволяя сделать и шага к уходящему конвою. — Объясни мне, что происходит?! Пожалуйста!

Почему его арестовывают? Он ведь ничего плохого не сделал! Это его брат держал тебя, это его брат охотился за нами!

Я задыхаюсь от подступающих рыданий, беспомощно переводя взгляд с Вани на Льва, которого уже выводят в холодную ночную метель. Лев на секунду оборачивается у самого порога, ловит мой полный паники взгляд и едва заметно кивает, безмолвно прося меня довериться брату.

— Диана, тише, — Ваня сильнее прижимает меня к себе, успокаивающе поглаживая по спине, но его голос звучит непреклонно. — Мы во всём разберёмся, когда приедем домой. Обещаю. А сейчас нам нужно уходить.