- Он будет Бекханом… Всегда так хотел назвать сына… Имя, достойное самых высоких гор, - сказал Шахбан, когда впервые в родзале взял его на руки. Под капельницами и писком аппаратов мы обрели самое завершенное, самое прекрасное счастье пары. Счастье родительства. Была страсть, была дружба, было взаимопонимание и поддержка. Было прекрасное прошлое и воодушевляющее настоящее. А появилось еще и будущее. Шахбан плакал. Открыто, счастливо, не стесняясь. Да, тогда я узнала, что на свете есть слезы, которых мужчины не стесняются, даже горцы. Это слезы жизни. Наступит день, и я узнаю про другие слезы, слезы смерти, которые тоже есть в жизни каждого. Это неизбежно. Это цикл. Но сейчас… Сейчас мы были на пороге нашей весны…
Бекханчик.
Наш сын.
Наша кровь, наша любовь, наше будущее, навсегда сплетенное воедино…
Он улыбчивый. Просыпается и сразу тянет губы в улыбке, даже если просто видит над собой лицо. Добрый - это заметно. Не плачет без причины, не капризничает. Сущий ангел, говорит Шахбан. И я верю. Такой малыш не может вырасти плохим человеком. Он будет порядочным, правильным. Мы сделаем все, чтобы так и было...
Я перевожу взгляд на дорогу. Шахбан ведет машину сосредоточенно, иногда поглядывая на меня и сына в зеркало заднего вида. Серпантин в горах другого не признает… На его лице спокойствие и контроль. Но я знаю мужа слишком хорошо, чтобы не заметить: он тоже волнуется.
- Мы почти приехали, - говорит он негромко.
Я киваю, прижимая Бекханчика ближе на автомате.
Сердце заходится где-то в горле.
Горы. Знакомый аул. Я снова здесь. Но не как пленница. Как хозяйка. Как жена. Как мать… Как женщина, которая добровольно выбрала эту жизнь - со всеми ее сложностями, традициями, суровостью и невероятной, запредельной красотой. И пусть мы живем в Москве и за это время в первый раз в горах. Я знаю, что они навсегда будут вписаны в нашу жизнь. Я не буду лишать сына этой части его идентичности, да и Шахбан душой и сердцем отсюда. Я видела, как глубоко он втянул воздух, стоило нам только выйти из самолета. Мы будем приезжать сюда перезагрузиться от городской суеты. И я уверена, что может в реку второй раз и не войти, в горы можно и нужно возвращаться снова и снова, и как линии на горизонте всякий раз открывают для тебя новые формы и оттенки горных вершин, так и впечатления в твоем сердце будут каждый раз все богаче и ярче.
Разият осталась в Москве - у нее каникулы, но она решила побыть с друзьями. Она очень легко втянулась в столичную жизнь. Она выросла удивительной девочкой - умной, чуткой, с острым чувством справедливости. Шахбан воспитал чудо. Не сломал, не заковал в рамки, а дал крылья - и при этом научил не бояться высоты.
Она очень счастлива за нас и просто без ума от Бека. Думаю, мамой она будет замечательной. Я просто уверена в этом!
Глядя на Рази, я верю, что и с Бекханчиком у нас все получится.
Машина сворачивает на знакомый поворот.
Тот самый.
Где когда-то стоял массивный забор, за которым прятался большой и темный дом Шахбана. Пропитанный памятью и болью.
Я зажмурилась на секунду.
А когда открыла глаза...
Ничего не поняла…
- Где дом? - выдохнула я, оглядываясь по сторонам.
На том месте, где раньше возвышалась суровая каменная громадина с деревянными балками и вековыми чинарами, теперь было пусто. Ни забора. Ни ворот. Ни темных окон, которые смотрели на мир с подозрением…
- Я его сжег, - просто сказал Шахбан, пожимая плечами, будто речь шла о ненужном хламе. - Это надо было сделать давным-давно, Эли.
Я смотрела на него, шокированная.
Сжег.
Тот самый дом. Дом, где он жил с Сабиной. Дом, где он прятал свою боль. Дом, в подвале которого была комната-мавзолей, разбившая мне сердце.
Он сжег его...
Шахбан посмотрел на меня, и в его глазах горел тот самый огонь, только теперь - очищающий, а не пожирающий.
- Огонь знает, как уничтожать боль.
Мы проехали дальше, еще выше по серпантину. В этой части селения не было никаких построек. Только дикий лес.
Он вышел из машины, открыл мою дверь, помог выбраться - осторожно, чтобы не разбудить Бекханчика. А потом взял меня за руку и повел вперед.
Мы прошли внутрь чащобы. Свернули за косогор. За поворотом открывалось то, что я никак не ожидала увидеть.
Дом-лебедь.
Белоснежный, легкий, парящий - словно сошедший со страниц сказки. Панорамные окна отражали горные вершины, и казалось, что небо перетекает в стены, а стены - в небо. Крыша плавными линиями уходила вверх, и да, это было похоже на лебединые крылья. Широкие террасы, балконы, увитые молодыми еще, но уже цепкими побегами дикого винограда. Дорожки, выложенные светлым камнем.
- Шахбан... - голос мой сел.
Он стоял рядом, пристально следя за моей реакцией, и улыбался.