Мне было слишком с ним хорошо. Мне нельзя было вот так открываться, так отдаваться. Так сливаться с ним.
Я же всегда знала – он горец, он восточный мужчина, у них свои правила, свои требования. Да, он говорит, что любит, да, я чувствую, что любит, а потом – раз! А у него какие-то там свои обязательства, обычаи, договорная невеста, а ты… «Ты же моя любимая, это другое».
Фу, мерзость.
Да, у нас такого не было, но это не значит, что я о таком не слышала!
Даже сейчас у нас в поселке девушка живёт, с малышкой, отец – горец, кавказец, только она ему не жена, жена у него на родине, а тут всего лишь любимая женщина, перед которой никаких обязательств! Хорошо еще, что мы её надоумили заставить его дом переписать на малышку, чтобы они не остались с голыми чувствами на снегу!
Сейчас смешно вспоминать, но тогда я так сильно любила Тагира… Я бы и на такие условия согласилась.
Быть любимой. Без обязательств.
Да, дура! Но мне было всего девятнадцать. В девятнадцать еще не стыдно быть дурочкой влюблённой. А в двадцать четыре уже стыдно.
Но я и не люблю.
Ненавижу.
Но находиться с ним рядом мне больно.
Не ожидала, что будет больно настолько.
Не могу.
Нет сил.
Дышать не могу рядом.
– Саша…
– Помолчи.
– Ты хотела поговорить.
– Еще одно слово и ты выйдешь вон! И говорить будем в присутствии адвокатов.
– Не нужны адвокаты. Я соглашусь на любые твои условия.
– Я же просила помолчать и дать мне несколько минут! – шиплю на него как гусыня, хотя хочется орать!
Но в доме дети.
Дети!
Какое это сладкое слово.
Множественное число.
Дети. Дочь и сын. Сыночек! Мой малыш, который теперь навсегда со мной!
Почему я так боялась, что Тагир отнимет моих детей?
Сейчас мне сложно понять.
Сейчас я другое понимаю – я бы боролась за них как львица. Я бы не дала ему шанса. Он бы не посмел! Я бы порвала всех и вся. Всё бы сделала, но детей не отдала.
Может, если бы я не стала прятаться, не разыграла бы собственную кончину, всё вообще было бы иначе, и мой сын был бы со мной с самого начала?
Ну, теперь что говорить.
История не знает сослагательного наклонения.
Это аксиома.
Надо не думать о прошлом, а идти вперед.
Так когда-то говорила моя мама. Увы, сама она не следовала своим советам.
Теперь Тагир молчит. Просто смотрит на меня.
А я не могу смотреть на него.
Слишком больно.
Словно взгляд активизирует осколки стекла, которые впиваются в тело и в душу. Режут наживую.
Всё тело кровит.
Господи, как же тяжело!
Но надо что-то делать. Надо что-то решать.
– Нам надо какое-то время пожить вместе.
Сама не понимаю, как я могу это выговорить. Но это именно то, что сейчас необходимо.
– Как? – Тагир, похоже, удивлён не меньше, чем я.
– Очень просто. Ты переедешь к нам.
– Что? – вижу его лицо, потрясённое, буквально перевёрнутое.
Хочется сказать – а что ты хотел?
И я говорю, пытаюсь объяснить, пытаюсь делать это чётко.
Он привёз мне сына, маленького ребёнка, который привык жить по определённым правилам, привык к людям, к какому-то укладу. Дети они такие. У них очень сильны привычки. Привычка к людям, к еде, к окружению, к игрушкам!
Они не просто так таскают с собой часто какого-то милого, потрёпанного мехового зайца или мишку! Этот заяц – часть их мира, их жизни, который они забирают с собой, чтобы не чувствовать потерянности и одиночества. Это нормально!
Тагир внимательно слушает, чуть склонив голову.
Он возмужал. Он другой. Почему это меня волнует? Будоражит.
Он мужчина!
Мужчина, которого я ненавижу, который пугает.
А я предлагаю ему жить рядом.
Господи.
– Ты хочешь вырвать сына из привычного мира. Да, теперь у него есть я, мама. Мама, которая будет любить его по-настоящему. Это огромный плюс. Но он не сможет так быстро перекрыть множество минусов. И никакие походы к психологу не помогут!
– Я понимаю.
Он понимает!
Всплёскиваю руками, потому что его каменная непоколебимость просто бесит!
– Прекрасно, что ты понимаешь! А я вот нет! Представляешь? Я не понимаю! И это только про твоего сына. Нашего сына. А есть еще и моя дочь.
– Наша дочь.
– Да, представляешь? Наша! И это тоже важно! Ты готов так с ней поступить? Дать ей отца, о котором она мечтала, а потом отнять?
– Она мечтала обо мне?
– Об отце. Она мечтала об отце. Любом рандомном отце, понимаешь? Она девочка. Для девочки отец очень важен. Мега важен в жизни дочери. Именно отец. Не мать. Мать, какая бы ни была никогда не сможет дать девочку нужную для жизни в этом мире психологическую защиту. Возможно, если бы у меня был отец я бы… Я бы совсем по-другому строила свою жизнь.
Зря я это сказала, но это так.