Доводит до края. Жар расползается по телу, когда я думаю…
Он влюблён в меня.
До одури влюблён. Он готов ради меня на всё.
Это…
Я боюсь этого.
Я ведь приняла решение?
Я не люблю Тагира и не хочу его в своей жизни. Я пустила его только ради детей и ради детей пока держу рядом. Но…
Этот фарс пора заканчивать. Мы не семья. Мы даже не иллюзия семьи.
Фантом.
Мыльный пузырь. Который вот-вот лопнет.
Я просматриваю светскую хронику. Люди разводятся. Отцы бросают детей. Это жизнь. Это стало даже нормой наей жизни.
Нормой, которая выросла из нелепого, тупого заявления о том, что никто никому ничего не должен. Вот мы и пожинаем плоды.
Отцы, которые настрогали по пять-шесть детей в каком-то безумном желании красивой картинки благополучия благополучно уходят, оставляя женщин один на один с проблемой, а что дальше.
Даже если они платят алименты проблема не решена.
Детям нужен отец. А он испаряется. Или становится воскресным.
Ну, в любом случае – как-то все живут и выживают.
Я выросла без отца и считаю, что выросла достойной.
Есть ведь другая крайность? Отец ради отца. Когда женщины живут с моральными уродами просто потому, что детям нужен отец, да?
В этом тоже нет ничего хорошего.
Уговариваю себя решиться на то, чтобы отказать Тагиру от дома. Пусть живёт у себя, пусть приезжает по возможности. Так всем будет лучше.
Да.
Нет. Детям не будет.
Они его обожают и это взаимно.
Предвижу шок дочери, её капризы, истерики. Она только вошла в роль папиной принцессы. Хвастается всем, что у неё есть папа.
Я могу еще потерпеть. Могу.
Но решаю немного изменить нашу историю.
Впускаю в свою жизнь мужчину.
Ну, впускаю – это сильно сказано, конечно.
Его представляют мне на одном мероприятии.
Именно его мне, потому что я звезда.
Я самая популярная модель. Моё имя не сходит со строчек светской хроники, и вообще мне кажется я везде.
Хочется даже притормозить. Я не привыкла.
– Роман Емельяненко, Саша, очень приятно, я думал вы просто красавица, но нет, не просто…
Улыбаюсь.
Слышала много раз. Ничего нового.
Но дальше он говорит что-то про мою душу, и мне нравятся его слова.
И его голос. И манеры.
Он вообще хорош.
И явно настроен меня покорить.
В частную жизнь никого не впускаю – за этим следит агентство Лаврова.
Я со всех сторон защищена юридически, и всем, кто нарушит правила грозят многомилионные иски. Никто не хочет попасть на бабки.
Всё-таки один прецедент есть, ушлой журналисточке хочется узнать сколько я платила Листерфельду за рекламу своих услуг. Впервые в жизни мне хочется ударить женщину, заткнуть её поганый микрофон ей в глотку. За меня это делает охрана.
Все знают, что у меня дети. И что отец детей очень богатый кавказский мужчина.
На этом всё.
Роман, к его счастью, не задаёт опасных и глупых вопросов.
Зато сразу спрашивает, почему я не снимаюсь в кино.
– У меня нет актёрского дарования.
– Лукавите, Саша, я видел ваши ролики.
– Хорошо. У меня нет образования, и я не хочу стать объектом насмешек. Наверное так.
– У половины наших звёзд образование есть, но им это не помогает. А если у меня будет материал для вас?
– Какой?
– Драма. Красивая острая драма. У вас же была драма в жизни, простите, если лезу не в своё дело.
– Лезете. Но я пока помолчу. Давайте, предлагайте.
Он предложил.
Пойти на выставку Фриды Кало. Я удивилась. Обожаю её работы, а её жизнь – это просто какой-то сгусток боли, любви, предательства, страсти и снова боли.
– Жаль, что не оригиналы.
– Но всё равно чувствуется её душа.
– Да.
Потом мы обедаем в модном ресторане. Романа узнают. Девушки явно хотят понравиться. Меня тоже узнают.
Я знаю, что прямо сейчас модные новостные паблики публикуют заметки о нас.
Что скажет Тагир?
Или ему плевать?
А почему мне не плевать?
– Расскажите о себе, Роман.
– Начать с самого позорного? Пока вы не узнали об этом из третьих рук?
Пожимаю плечами. Он рассказывает давнюю историю о том, как ударил девчонку в институте. Звучит неприятно.
– Я вины с себя не снимаю, но я защищал другую девушку, так получилось.
– Ясно. Но вина действительно на вас.
– Я больше никогда не поднимал руку на женщину.
– Придется вам поверить, вы такой душка, будет жаль, если вы абьюзер и моральный урод.
– Я не душка.
– Простите.
– Саша, какие у меня шансы?
– На что?
– На вас. Я хочу вас себе. Насовсем.
Ого! Неужели?
Емельяненко хорош, обеспечен. Не так богат как Тагир…
Тагир, Тагир… Тагир просто отец моих детей. И всё.
А тот поцелуй…