Я понимаю о чём она.
Я тоже не хочу оставлять это безнаказанным.
Хочу, чтобы ответили все.
Врачи в клинике. Те, кто был причастен.
Марьям… Да, жизнь её и так жестоко наказала. Она лишилась и внука, и дочери, и мужа.
Но это не повод её жалеть.
Она сама во всем виновата.
Потакала Лейле во всем.
Оболгала мою Сашу.
Отравила мою жизнь и жизнь моего сына.
– Папочка, а ты тепей будешь с нами? Всегда?
Смотрю в хрустальные глазищи моей крошечной принцессы.
Чувствую, как мои глаза пелена застилает.
Хочу ответить ей «да» и не могу.
Всё будет так, как решит Саша.
Если она скажет мне – уходи прочь, я уйду.
Умирать буду от боли. Но уйду.
Потому что сейчас только она решает.
Она и…
Они? Мои дети?
У них ведь есть право голоса?
– Пойдём к маме, пап? Повжалуйста! Хочу, чтобы мы были вместе!
– А я то как хочу, моя маленькая.
– Ты меня любишь?
– Конечно.
– А почему… почему ты так долго не пвиходив? Ты… болев?
– Болел? Нет, я… Я о тебе не знал, моя принцесса.
– Как так? Так бывает?
– Бывает.
– Почему не знав? Мама не сказава?
– Мама…Мама просто не знала где я.
Выдаю самую безобидную версию.
Потом мы разберёмся. С Сашей.
Ну, если она захочет в чём-то разбираться и как-то объяснять детям почему всё так получилось.
Не сейчас, быть может. Позже… Когда они станут постарше.
– А как ты нас нашов?
– Было трудно. Но я очень сильно хотел вас найти.
Тут я не обманываю. Так и было.
Слишком много я потерял.
Слишком сильно хотел вернуть.
Наверное, всё-таки высшие силы ко мне благосклонны.
Если позволили узнать правду о сыне. О дочери.
О любимой.
– Папочка, я тебя тепей никуда-никуда не отпущу! Пойдём к маме?
Меньше всего я ожидаю того, что сделает кроха.
– Мам, в обнимашки!
Меньше всего жду, что она будет так близко. Что я буду чувствовать её запах так остро, чувствовать её тело, её кожу, её женское.
Моё!
То, что принадлежало мне когда-то.
И больше никому.
Только моя.
Плевать, если был кто-то еще.
Плевать, если есть сейчас.
Я душу продам кому угодно за то, чтобы Саша ко мне вернулась.
Буду молить бога и дьявола.
Всех богов и всех дьяволов этой земли.
Вымолю прощение.
Завоюю.
Заберу.
Чувствую, как дёргается моя птица свободная, моя роза с шипами.
Отстраняется.
Подожди. Не улетай. Не убегай.
Дай мне мгновение.
Дай мне хоть крохотную надежду.
– Викуля, пора обедать.
– А папа с нами? Папочка с нами?
– Папа с нами, и Адам тоже.
– Адам? – принцесса глазами хлопает.
– Да, малышка, твой брат.
– А…Мама, а он будет с нами жить?
– Адам? – она не смотрит на меня, но я всё понимаю по её тону. – Конечно, малышка, Адам теперь будет жить с нами.
– А папочка? Папочка же тоже будет жить с нами?
Саша замирает. Её грудь вздымается.
Что она скажет?
Она ведь понимает, что дочь меня теперь не отпустит?
– Малышка, мы потом об этом поговорим. Нужно покушать. Все голодные. Адамчик хочет пить. Пойдём.
– Я не голодная. Я не хочу пить. Я хочу, чтобы папа жил с нами!
Малышка говорит твёрдо.
Но Саша, похоже, не собирается уступать. Видимо уже привыкла к упрямству малышки.
– Вика, пойдём.
– Ну, мама!
Саша не обращает внимания, просто двигается к дому, кивая своей тётке и няне.
Малышка начинает скакать у меня на руках.
– Мама! Мамотька! Мама! Папа будет с нами! Будет! Я хочу папу!
Один поворот головы, взгляд на меня.
– Тише, малышка, – это дочке говорю уже я, – Тише, не расстраивай маму. Я буду с тобой, я тебя не оставлю.
– Будешь с нами жить? Будешь меня любить?
– Конечно же буду!
– А спать меня будешь укладывать? Сказку читать? Ты умеешь читать сказку?
– Я научусь, маленькая. Ради тебя.
– Вади меня? Я что, такая важная для тебя?
– Важнее всех на свете.
Говорю, и прижимаю её головку к себе, целую сладкие локоны.
Девочка! Дочка! У меня есть дочь!
Это чудо.
Всё сделаю, чтобы она была счастлива.
И буду рядом, что бы ни случилось.
После обеда мы укладываем детей спать. У Вики своя комната, своя кровать. Адама Саша кладёт в своей спальне. Он долго не хочет отпускать её руку.
А потом…
– Пойдём, Тагир. Нам надо поговорить.
Глава 48
Я не знаю о чём мне с ним говорить.
Не знаю как.
Я не хочу.
Мне больно.
Фантомные боли любви.
Вижу его и постоянно вспоминаю, вспоминаю, вспоминаю.
Каждую встречу. Каждый день.
Поминутно. Посекундно!
Думала, я всё забыла – наивная девочка.
Я забыла, а память – нет.
Память, самый безжалостный учитель.