Слишком.
Мне хочется убежать, закрыться в своей комнате, лежать в темноте и плакать.
Просто плакать.
Просто побыть слабой.
Я слишком долго была сильной.
Не могу больше.
Но, конечно, я никуда не побегу.
Я не оставлю своих детей.
Вика хочет, чтобы Тагир с ней поиграл?
Но я этого не хочу.
Совсем.
Я растеряна.
Поворачиваюсь к нему. Этот взгляд!
Он не просит. Не умоляет мне разрешить, позволить. Он просто смотрит.
Словно готов принять любое моё решение.
Вот только я не хочу ничего решать.
Я не готова к тому, что прошлое так резко вламывается в мою жизнь!
Я только хочу, чтобы мой сын, мой мальчик был со мной. А остальное…
Остальным займётся мой «решала» и его адвокаты!
Все причастные к преступлению, которое было совершено по отношению ко мне и к моему сыну будут наказаны!
– Мам?
– Да, милая?
– Так дядя может со мной поиграть?
– А во что ты хотела поиграть?
– Я хотела, чтобы он покатал нас на качелях, можно? А еще… помнишь, ты говорила, что нужен кто-то, кто соберёт новый батут? Он же может собрать батут?
– Да, мой папа всё может! У меня тоже есть батут, и папа его сам собрал. Папа ведь ты можешь?
– Конечно, сынок. Я могу.
Чёрт… на это я совсем не рассчитывала. Но теперь уже делать нечего.
Спускаю дочь на землю, смотрю на бывшего.
– Батут в сарае. Я покажу.
Иду к небольшой хозяйственной постройке, слишком поздно понимая, что окажусь с Тагиром в замкнутом тёмном пространстве. Одна.
– Саша… Саша…
Глава 45
– Не смей.
Он молчит. Ничего не говорит. Просто я слышу его дыхание. И стук его сердца кажется тоже слышу.
Или это моё?
И воспоминания калейдоскопом врываются.
Мы. Мы. Мы.
Более молодые. Более дерзкие.
Первая встреча.
Мои шорты.
Клуб.
Мой испуг. То, как он прижал меня. Голос его. Глаза.
Звонок ему, когда беда случилась с Лалой.
Его силуэт в дверном проёме.
Поцелуи.
Страсть.
– Ты девственница?
– Замуж пойдёшь за меня?
– Моя Роза с шипами…
А потом…
– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Нигде. Никогда.
Нигде. Никогда. Нигде. Никогда…
Он ведь сам этого хотел?
Предатель.
Трус.
Который не захотел меня видеть.
Сейчас отец моих детей.
Моих детей!
Боже, это словосочетание просто как чудо, волшебство, божья благодать!
Мои дети! Мои! Дети! Двое!
Моя королевская двойня!
За это… За это можно всё отдать. За то, что они снова вместе, мои дети.
И что я тут стою, когда должна быть там? С моими малышами?
Резко поворачиваюсь, стараясь сохранять спокойствие.
– Вот коробка с батутом. Инструменты тут, если понадобятся. Зря ты согласился, испачкаешь свой идеальный лук.
Он не в костюме. Черные джинсы и чёрная рубашка. Естественно, всё премиального качества.
Это Кавказ.
Понты – дороже денег.
– Я буду аккуратен. – говорит просто, и тут же подхватывает совсем не легкую коробку так, словно она ничего не весит.
Пожимаю плечами, выхожу из сарая, стараясь не задеть Тагира, но он делает движение вместе со мной и наши тела соприкасаются. Отступаю, выдыхая, чувствуя, как по телу прокатывается волна. Вспыхиваю.
Нет, я не почувствовала удовольствия. Нет прилива желания. Ничего похожего. Скорее… скорее это омерзение.
Этот человек мне противен.
Мне не хочется его видеть.
Не хочется стоять рядом.
Для меня он – никто.
Эта ненависть во мне – годами взращиваемая. Как ни пыталась я себя убедить в том, что мне давно должно быть безразлично – не смогла.
Быть безразличной гораздо проще чем ненавидеть.
Но у меня не получается.
Мне хочется его ударить.
Бить, бить за то, что он поступил со мной так тогда.
Мне было всего девятнадцать лет!
Наивная девочка, которая верила в любовь.
Ну, ладно, не совсем наивная.
Да, модельный бизнес – это грязь.
Да, я знала о том, что случилось с моей мамой.
И всё-таки я сохраняла и невинность, и чистоту.
Он знал меня!
Должен был знать! Понимать! Чувствовать, в конце концов!
Но он меня предал и продал.
Он ведь и не подумал тогда, что, по сути, отдал меня на откуп Листерфельду и его долбанным клиентам?
Он что, не знал, что за мной пытались охоту начать?
Если бы не Лавров!
А теперь приехал, как ни в чём не бывало.
Он привёз тебе сына, Саша! Угомонись – орёт мой внутренний ангел, но я не могу слушать.
Ненависть кипит.
А потом я слышу крик.
– Отдай! Отда-ай! Это моё! Мама!
Чёрт…