Я знаю, как моей малышке хочется броситься к нему, чувствую, как дрожит её тельце. Но она вжимается в меня и шепчет тихо:
– Можно, мамотька?
– Конечно, можно. Беги…
И она бросается к нему.
Не могу это видеть.
Но и не смотреть не могу.
Прижимаю к себе сына, впитываю его запах, а сама смотрю на дочь, которая тонет в объятиях своего отца.
Это всё слишком красиво.
Слишком киношно. Пасторально. Неправильно.
Или, наоборот, правильно? Так и должно быть?
Не знаю. Ничего не знаю.
Особенно о будущем.
Как мы будем жить теперь?
Я не отдам ему сына. И дочь.
Но ведь дети не могут без отца? Особенно сейчас, когда они знают, что он есть?
– Ох, Сашка… натворили вы делов…
Тихонько выдыхает тётя, присаживаясь рядом.
– А ты, получается, мой внучек? Такой красивый парень. Можно я тоже тебя обниму?
– Можно.
Он нехотя отлепляется от меня, обнимает Женю.
– Теперь у тебя есть мама и бабушка.
– У меня уже есть две бабушки. Одна хорошая, я её люблю. А вторая меня не любила.
Еще бы!
Старая сука, которая украла у меня сына!
Она за всё ответит!
Сейчас, немного улягутся эмоции, и я наберу Лаврова.
Скажу, у тебя есть новое дело, «решала»…
Я обязательно сделаю это. Сегодня же.
Позже.
А пока…
Пока надо думать, как быть дальше.
Что делать.
– Мама, я пить хочу. – тихонько шепчет Адамчик, который вернулся в мои объятия.
Смотрю на Тагира, который держит на руках Вику. Он улыбается, она что-то ему говорит.
Это всё. Её теперь от него будет не оторвать. По крайней мере до того момента, пока он сам её не разочарует. А, зная Тагира я могу сказать – вряд ли он сделает это.
Разочаровать такой мужчина может только влюблённую в него девочку.
Но не дочь.
Он разрываться будет, костьми ляжет, но сделает всё для своей малышки.
Мне придётся впустить его в свою жизнь.
Придётся.
Но в жизнь – это не значит в сердце.
Сердце моё закрыто. Навсегда.
Для Тагира, и, боюсь, для всех остальных. Или нет?
– Пойдём, малыш, налью тебе сок, или воду. Расскажешь маме, что ты любишь? Ты, наверное, уже голодный? Можем и пообедать.
– Можно, мама. А мы будем обедать все вместе?
– Конечно все, а как иначе?
– И мой папа тоже? Ты… ты разрешишь папе остаться?
Ох, малыш…
Была бы моя воля я выгнала бы его вон. Навсегда. Запретила бы появляться рядом со мной и моими детьми.
Но теперь это решаю не я.
Это решают мои дети.
И я подчинюсь их решению.
Если для них лучше, чтобы отце был – он будет рядом.
Мне придётся как-то с этим смириться. Как-то с этим жить.
Что ж…
– Мамотька! Мама! – Викуля кричит радостно, тянет ко мне ручки, Тагир несёт её, собирается передать мне, но у меня на руках Адам. – Мама, иди к нам, в обнимашки!
Мгновение, и дочь обнимает меня, притягивая к Тагиру. Близко.
Настолько, что я чувствую его тело. Его запах.
И мне кажется, что я чувствую его эмоции, слышу его мысли.
«Ты снова будешь моей. Будешь. Я тебя верну. Заберу себе. Заберу твою любовь. Обратно».
Глава 47
Крошечная куколка с огромными синими глазами.
Которая смотрит на меня как на чудо. Как на волшебника.
– Папочка! Ты мой папа?
Кажется, сердце сейчас остановится.
Девочка.
И мой Адам, который стоически терпел, когда она его лопаткой лупила.
Смелая. Дерзкая.
Вся в маму.
Мама…
Саша.
Моя Сашенька. Роза моя. С шипами, которые ей пригодились.
Она всегда могла за себя постоять.
Даже тогда, в клубе, с баллончиком.
И потом, когда мою Лалку защитила.
И когда осталась одна после моего предательства!
Почему я оказался таким дураком? Идиотом?
Почему не было рядом того, кто мог в мою горячую, дурную голову горца вложить правильные мысли?
Тамерлан Умаров…
Почему я встретился с ним только через несколько месяцев, когда было уже слишком поздно?
Тамерлан несколько месяцев в году жил на Кипре, там у его супруги был бизнес и у него тоже. Он уехал. А я даже не подумал связаться с ним.
Совета спросить.
Считал, что я самый умный.
– Да уж, Тагир. Я считал, ты мудрее. Ты хоть представляешь, какую за твоей девушкой охоту устроили?
– Охоту?
– А ты думал? Просто так ничего не делается. Если прошла информация про эскорт, значит кому-то это было нужно. И кто-то очень сильно захотел сделать так, чтобы твоя девочка стала его.
Да, я был глупцом.
Не подумал тут.
Не подумал здесь.
Не посчитал странным, что моя жена совсем не хочет заниматься ребёнком.
Думал, это всё её вздорный характер.
И то, что ребёнок от её молока отказывался…
Но где же мне знать, что не все младенцы пьют чужое молоко?
И как я мог представить, что тёща до такого опустится?
Саша говорит, что так это не оставит.