– Тагир, ты не отвечаешь, кажется, я знаю почему. Ты поверил этой лжи? У меня просто нет слов. Я второй день в аду. Вторые сутки пытаюсь бороться. Консультируюсь с юристами, собираюсь подавать в суд. Мне очень тяжело сейчас одной, и я не понимаю – почему ты не рядом? Почему ты, тот, который обещал любить и помогать, поверил в эту гнусную историю? Ты же знаешь меня? Я стала твоей, я отдала тебе свою невинность! А ты… Я очень надеюсь, что это какое-то недоразумение, что ты не пишешь и не звонишь потому, что ты вне зоны доступа. Пожалуйста, ответь! Услышь меня! Я ни в чём не виновата! Я… я люблю тебя!
Отправляю.
Я люблю тебя.
Эти слова даются нелегко, потому что чувствую – ответа на них не будет.
Больно… мне так больно! Голова кружится. Мутит. Снова проблемы с желудком. Мне надо посетить моего врача, вот только когда?
Телефон оставляю включенным.
На меня нападают журналисты. Просто миллион звонков. Сообщений. Какой-то ужас.
Сквозь них прорываются друзья.
Арсений пишет слова поддержки. Алина тоже. Еще девчонки, с которыми мы работали. Одна пишет, правда ли я теперь в теме, предлагает работать вместе – фу, какая гадость! Блокирую её, как и сотню неизвестных аккаунтов, которые предлагают бабло за то самое. Только гораздо меньше, чем объявил Листерфельд. Квартиру в Москве мне за ночь любви пока никто не предлагает.
Было бы смешно, если бы не было так грустно.
Проходят еще сутки.
Я словно в вакууме.
Мне пишет адвокат, которого нашёл Арсений. Обещает помочь.
Агент пишет – «Провокатор» ждёт ответ. Они готовы заплатить нереальную сумму. Но у них есть условие – я не должна опровергать историю про эскорт.
У меня нет слов.
Они офигели?
Тагир молчит.
Я умираю от боли и гнева.
Ненавижу его!
И… так хочу, чтобы он приехал! Чтобы обнял! Чтобы сказал, что не верит всей этой лжи, и…
Утром на пятый день слышу шум в коридоре.
Смотрю в глазок и обмираю – из квартиры Лалы выносят вещи!
Открываю дверь и сталкиваюсь с Тагиром.
Глаза в глаза.
– Привет…
Глава 35
Тагир. Сразу замечаю, как плохо он выглядит. Круги под глазами и, кажется, похудел. Я знаю, что тоже выгляжу не важно. И недосып, и больной желудок, и вообще…
Всё ужасно.
Всё.
Ужасно то, как Тагир на меня смотрит. Я вижу в его глазах разочарование и презрение. И меня сразу же топит ярость.
Как он может?
Как?
После всего, что говорил, после всего, что обещал мне…
Любить обещал! Свадьбу обещал!
В постель со мной лёг, говоря, что будет первым и последним!
И что теперь?
Смотрю на него, застывшего словно изваяние. Челюсти сжал.
Я не знаю что сказать.
Хочу наорать на него! Ударить! Хочу объяснить!
Хочу на ручки… Чтобы пожалел хочу! Чтобы любил…
– Ты… что Лала переезжает?
Он молчит. Голову опускает, хмурится.
Ну скажи! Скажи хоть что-то! Спроси!
Из квартиры выходят грузчики, у них в руках большой матрас. Я понимаю, что они не пройдут, если мы с Тагиром так и будем стоять.
Отступаю в свою квартиру. Смотрю на любимого мужчину, который сейчас кажется таким далёким. Чужим.
Грузчики проходят.
Матрас между нами поносят. Словно жизнь делят на «до» и «после».
Наваливается тишина. Гулкая. Ледяная.
А потом Тагир просто разворачивается и уходит в квартиру сестры!
Просто… кидает меня!
Нет, даже не так. Уходит, словно меня нет. Словно я пустое место!
Подлец!
Негодяй!
Эмоции захлёстывают, я не понимаю, что делаю. Совсем не соображаю.
Иду за ним, забывая, что моя квартира нараспашку.
– Значит ты поверил…
Говорю то, что должна была сказать. Должна была сказать сразу.
Задыхаюсь от боли, от обиды, от гнева.
Тагир идёт на кухню, а я за ним, как сомнамбула, иду и говорю, говорю…
– Как ты мог, ты… ты и Лалу против меня настроил, да? Какой же ты… ничего у тебя не выйдет! Мы с Лалой подруги. Она не бросит меня в беде! Она знает, что я…
Он так резко поворачивается, что от неожиданности я чуть не падаю.
Говорит так жёстко.
Жестоко.
И лицо у него такое жестокое.
Сам дьявол.
Горец.
Кавказец.
Мужлан.
Презрением обливает.
– Вон пошла. Быстро. Никаких контактов с моей семьёй, поняла? Узнаю – мало не покажется. Чтобы я больше тебя не видел. Ни где. Никогда.
Что?
Что он сказал?
Если раньше я думала, что задыхаюсь, то теперь всё еще хуже.
Вот теперь я по-настоящему не могу дышать.
Смотрю на мужчину, которого полюбила всем сердцем, без которого уже жизни не представляла, с которым мечтала строить будущее, которому хотела родить детей.
Как он может так говорить со мной?
Как он может поверить этой чудовищной лжи?
Как он может, зная меня, даже подумать о том, что всё сказанное тем гнусным человеком – правда?
Как он может…
Чувствую, как внутри меня что-то рушится.
Рассыпается.
Умирает.
Разваливается на куски.
Предательство.
Оно разъедает плоть, кожу, мысли, эмоции.
Оно убивает.
Но это не значит, что я готова из-за него умирать!
О, нет!
Он прекрасно знает мой характер.
И хрен он угадал!
– Всё сказал, Амирханов?
Говорю громко, чётко, в голосе вызов. Тагир явно не ожидает, вскидывает голову.