Перед глазами словно стоп кадры.
Она в клубе. Она с этими сопляками моделями и с похотливым фотографом.
Она с тем актёришкой.
Она заходит в ресторан, чтобы встретиться с Тамерланом Умаровым… Она не знала, что я там буду! Она пришла на встречу с чужим мужиком! Просто потому, что в агентстве ей так сказали?
А что, если ей говорили и под кого лечь?
Девственность… Я прекрасно знаю цену девственности.
Но я ей верил! Верил!
И буду верить…
«Я на таблетках…»…
Шайтан! Зачем? Зачем девственница будет принимать противозачаточные?
О…
Сжимаю челюсти.
Сердце сводит от боли.
Сжимает.
– Тагир, что стряслось, объясни…
– Это моя женщина… – смотрю исподлобья на тех, кто стоит вокруг меня. Вижу их лица.
– О, брат… это…
– Шайтан…
– Чёрт…Тага…
– Прости, братишка, мы же не знали…
Они раскаиваются. Но в чём?
В том ли, что обвиняли невинную девочку, которую уличили в занятиях проституцией?
Или в том, что у меня оказалась такая распутная женщина?
– Брат, ты же понимаешь… – один начинает говорить и замолкает.
Что он хотел сказать?
Понимаю ли я, что эта статья может быть фейком?
Или понимаю, что Листерфельд знает своих девочек хорошо?
Я должен всё выяснить.
Мне надо знать…
Стоп. То есть я не готов поверить Саше?
Я не верю ей, если собрался проверять?
Она такая чистая, нежная…
И я готов поклясться, что в ту ночь она не играла. Она была невинной!
Или…
Я же видел её на съемочной площадке. Она не плохая актриса, учитывая, что она всего лишь модель.
«Вешалка для тряпок, которые стоят как самолёт» – это как-то она сама про себя так сказала, с иронией, с улыбкой.
С такой нежной, невинной улыбкой!
Су-ка! Как же меня всё это достало!
Я не хочу…
Не хочу знать правду.
Не хочу…
Кто-то из парней протягивает мне телефон.
Рука его дрожит.
Интервью.
Листерфельд хвастается успехами своих подопечных.
Я замираю, когда слышу…
– Да, у Саши отношения с нашим российским миллиардером, молодой человек с Кавказа, хороший парень, я не буду называет его имя. Конечно, он в курсе того, что делает Сашенька, но он хорошо ей заплатит. Я об этом позабочусь.
Заплатит?
Я же не плачу ничего?
Или… они еще не выставили прайс?
Но… я ведь уже получил своё? Где гарантия, что я не соскочу? Что я оплачу все расходы?
Снова сжимается сердце.
Голова горит.
Встаю, иду в уборную, открываю кран, опускаю голову…
Ледяная вода падает на затылок, на макушку.
Хочется орать.
Крушить всё.
Но я и так уже всё тут разгромил.
В руках появляется саднящая боль. Тупая. Противная. Дергающая.
И в сердце такая же.
Ненавижу всех.
Ненавижу себя.
Как я мог повестись на это?
А если это обман?
Если Саша чиста?
«Я пью таблетки»…
Её смех. И то, как она обнимала этого своего приятеля актёра.
И как смотрела на Тамерлана Умарова, еще не зная, что я рядом.
Шайтан…
У неё квартира в Москве, квартира, которая стоит миллионов двадцать.
Откуда у такой девочки двадцать миллионов? Я не знаю, сколько зарабатывают модели, но… Ей всего девятнадцать лет! Когда она успела заработать на хату стоимостью двадцать миллионов?
Выхожу в коридор.
Вижу Никиту, его челюсти сжаты.
– Тага, я отвезу тебя.
– Я сам.
– Нет, поедешь со мной, одного я тебя такого не отпущу.
Усмехаюсь.
Как будто мне важна сейчас моя жизнь!
Или важна?
И на хрен мне жизнь без неё?
А если она…
В голове какой-то желтый, тухлый, противный туман, словно дым от дурного кальяна.
И в этом дыму танцует моя Роза. Обнаженная. Светит своими прелестями. А вокруг сидят мужики, смотрят на неё как на товар. Цену назначают, как на аукционе. А она улыбается им… Улыбается… Показывает себя, раздвигает ноги…
Как же мне хреново.
Никита тормозит у отеля, в котором я остановился. Я в республике, но не в родном городе, тут у меня квартиры нет, я поселился в лучшем отеле города.
И Никита тоже остановился тут.
Мы выходим, проходим лобби, и я замечаю знакомое лицо…
Глава 33
Меня морозит.
Жутко страшно.
Не могу успокоиться.
Пишу в агентство, пишу юристам, всем, кому могу написать.
Вечер, уже поздно. Мне никто не отвечает.
А я… я просто сижу и реву, руки опустив.
Как можно писать эти гадости? Мерзости? Как можно вот так изгадить жизнь человеку, который тебе ничего не сделал?
Как? Почему? За что?
– Сашка, Сашенька… ну что ты? – Лала меня успокаивает, гладит по руке, обнимает, – Успокойся, эти гады… они ногтя твоего не стоят, они просто уроды! Вот увидишь, Тагир, он их… он им покажет!
Тагир!