Лиходеева. Игры с нечистью Страница 25 из 125
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 25 из 125

— А про Победоносцева не хотите рассказать? Обер-прокурор Святейшего синода Константин Петрович Победоносцев… — Лука встал, заложил руки за спину, и принялся с видом университетского преподавателя расхаживать по шкафу. — Вы ведь все его протеже? Он начальник службы, в которой вы работаете? Он? Ви-ижу, как глаза у вас позеленели, значит я в точку попал. Слышал, он, с самим государем эту вашу службу планировал…

— Закрой рот и сядь. И вот эти имена, которые сейчас озвучил, не произноси больше, а лучше и вовсе забудь. Ирина Петровна, коли узнает, что ты в курсе тайной информации, даже разговаривать со мной не станет, — прошипела я, чувствуя, как внутри разгорается огонь: откуда этот недоумок узнал о тайне, и чем это грозит лично мне?

Константин Петрович Победоносцев – единственный, кто владеет полной информацией о нас – Невских стражницах, призванных из будущего, и странным образом оказавшихся женщинами. Все до одной!

Кроме меня в этой организации еще четверо, и увидела впервые каждую из них я только на присяге, после обучения в монастыре. Охарактеризовать их в тот момент я не пыталась даже, поскольку, несмотря на то что все были разными, я думала только об одном – возможности вернуться назад.

Наверное, я была единственной, кто так тяжело переживал эти перемены. Жить там, где нет хороших собеседников, коим в моей прошлой жизни являлся друг – бармен, жить там, где ты видишь на улице не только людей, но и бесов, плетущихся следом, а то и сидящих на шее, и все туже, туже заматывающих на этих шеях удавку из навязываемых грехов, я не желала.

— Удивительно, — наконец выдохнул он. — Значит, ты — гостья из будущего. Это объясняет твою странную манеру общения и то, почему ты так легко манипулируешь многими.

— Твоя очередь, — напомнила я. — Где Узда?

— Она в одном укромном месте, — тихо ответил Лука. — В одном из тайников. Правда, тебе придется покопать немного… пару метров в глубину… Но, чтобы её достать, тебе придется очень сильно постараться. Я расскажу подробности, когда мы выйдем. Думаю, сейчас самое время приказать мне удалиться подальше от этого дома, да и вообще, от Петербурга, — абрис беса колыхнулся и пропал в темноте.

В этот момент где-то в глубине квартиры раздался грохот выбиваемой двери и резкий, командный голос:

— Именем императора! Обыскать здесь всё! Каждую щель!

Я узнала этот голос. Панфилов.

— Приказываю покинуть пределы Петербурга, Лука! И вернуться, как только я окажусь в своей квартире одна! — быстро приказала я.

— Благодарствую, — выдохнул бес, и я почувствовала, как его энергия начала отдаляться, готовясь к рывку.

Дверцы шкафа распахнулись, и свет ударил мне в глаза. На пороге стоял Глеб Иванович, его лицо было бледным от ярости и беспокойства.

— Анна Львовна! — он бросился ко мне, выхватывая нож, чтобы перерезать веревки. — Жива… Слава Богу. Я же говорил брать с собой помощников!

Я хотела ответить, но язык едва ворочался от жажды. Я только посмотрела в угол комнаты, где на стене всё так же висели фотографии милых карапузов, и увидела, как вдова мелькнула в коридоре, уводимая Бесовой.

— От этих помощников пользы – ноль в квадрате! Только и могут, мышей дрессировать. Просто… отвезите меня домой. Но сначала, в туалет, умоляю!

Лука уже был далеко, я чувствовала лишь слабый его след. А еще, я хотела скорее встретиться с ним без связанных рук. Обязательно прикажу материализоваться и отхлещу полотенцем его слишком уж довольную, хитрую и любопытную до безобразия морду.

По дороге домой, сидя в карете с ротмистром, я вспоминала девушек, ставших стражницами, как и я. Бесова была одной из них.

Глава 14

Колеса кареты мерно постукивали по булыжной мостовой, и этот ритмичный звук, обычно усыпляющий, сейчас отдавался тревогой в моей груди. Хотелось срочно оказаться дома, помыться после пребывания в чреве этого чертового шкафа и улечься на свою дорогущую перину, купленную чуть ли не за половину месячного содержания.

Панфилов сидел напротив. Я видела, как он несколько раз глубоко вздыхал, собираясь что-то сказать, как шевелились его усы, предваряя очередной вопрос или нравоучение. Но стоило ему приоткрыть рот, как я, не глядя на него, резко подняла руку. Ладонь замерла в воздухе коротким, рубящим жестом.

— Не надо, — выдохнула я, глядя в окно на проплывающие мимо серые фасады домов, тонущие в вечерних сумерках. — Помолчите, ротмистр. Просто... дайте мне доехать в тишине.

Он замер, обиженно засопел, но уступил. В карете воцарилась тяжелая, липкая тишина, нарушаемая лишь скрипом рессор. Я прислонилась лбом к холодному стеклу. Ритм движения кареты начал играть со мной злую шутку, проваливая память в прошлое.