Кажется, что еще не слишком поздно. Все было так хорошо, так душевно… Время пролетело так незаметно.
– Уже? – не удерживаюсь я.
Он поворачивается ко мне.
Его взгляд становится тяжелым, томным, от него перехватывает дыхание.
В воздухе сгущается то самое напряжение, которое витало между нами с самого начала, но сейчас оно становится почти осязаемым, обжигающим.
– Алиса, – его голос звучит хрипло, и в нем слышится борьба. – Я нормальный мужчина. И ты мне дико нравишься. Если я задержусь еще хотя бы на пять минут, я начну тебя целовать. А потом, боюсь, не смогу остановиться. А ты… ты подумаешь, что я какое-то животное, которое только этого и ждало. А мне не хочется, чтобы так подумала. Совсем.
Он говорит это прямо, честно, без намеков и игр.
Его слова повисают в тишине комнаты. Жаркие и откровенные.
Я не могу вымолвить ни слова.
Просто смотрю на него, чувствуя, как по мне бегут мурашки и все внутри замирает в сладком, тревожном предвкушении.
Он медленно подходит ко мне, берет мою руку и подносит к своим губам. Его поцелуй на тыльной стороне ладони обжигает.
– Спасибо за ужин, – шепчет он. – И за доверие. Это много для меня значит.
И, развернувшись, он уходит, оставив меня одну в тишине квартиры, полной его запаха и эха его слов.
Я прижимаю ладонь, которую он поцеловал, к груди.
Чувствую бешеный стук своего сердца.
И понимаю, что он поступил правильно.
А сейчас… Сейчас я просто жду. И впервые за долгое время мое ожидание наполнено не страхом, а сладким, головокружительным трепетом.
53
Алиса
Телефон вибрирует на тумбочке, разрывая утреннюю тишину.
Я вздрагиваю и, еще не до конца проснувшись, хватаю трубку.
На экране – его имя.
Сердце тут же отвечает бешеным стуком.
– Андрей? – мой голос чуть хриплый от сна.
– Алиса, – его голос звучит собранно, но в нем слышится какая-то напряженная нота. – Я тебя разбудил?
И по голосу я чувствую теплую улыбку.
Смотрю – а время-то уже давно пора вставать! Вот это я заспалась!
– Нет-нет, – сперва начинаю я, а потом: – Да, вообще-то…
И мы смеемся. Вместе.
– Мне нужно уехать…
Сердце замирает и медленно, тяжело опускается куда-то вниз.
– По работе.
Только был вчерашний вечер.
Только был теплый взгляд… обжигающий поцелуй на руке…
А теперь снова пустота и ожидание.
– Надолго? – слышу я свой голос, тихий и разочарованный.
– На несколько дней. Может быть, неделю… Не знаю точно. Дела… сложные.
Молчим.
Оба.
Прелесть утра, которая ворвалась с его тихим смехом сменяется обыденностью.
– Могу ли я чем-то тебе помочь? – вопрос вылетает неожиданно, даже для самой меня.
– Нет… вообще-то, да…
И мы опять смеемся вместе сумбуру нашего утра.
– Будь осторожна и береги себя, хорошо?
Искренняя забота в голосе окутывает теплом.
Я смущаюсь.
– Этим ты мне поможешь больше всего, – вновь чувствую озорную улыбку в голосе.
– Чем?
– Мне будет спокойнее знать, что ты не попадешь ни в какие сложности пока меня не будет.
Опять повисает молчание. В нем нет неловкости.
Понимаю, что мне хорошо и молчать вместе, только лишь держа телефонную трубку возле уха.
– А ты возвращайся скорее и не придется беспокоиться…
И окончательно смутившись добавляю:
– Буду ждать…
Кладу трубку.
И еще долго лежу с телефоном в руке, глядя в потолок.
Утренний разговор с Андреем заряжает меня.
Даже не думала никогда, что простое прощание может придать такой импульс: хочется двигаться, действовать… жить!
В обеденный перерыв лечу в клинику к бабушке.
Больница встречает меня знакомым запахом антисептика и тишиной.
Но сегодня все кажется иным. Светлее как-то.
Бабушка лежит с закрытыми глазами, но когда я подхожу, она открывает их и слабо улыбается.
Цвет лица уже не такой восковой, а в глазах появляется осознанность.
– Привет, бабуль, – сажусь я на стул рядом, беру ее теплую руку в свои. – Как ты?
– Живу, родная…
Голос сильно изменился – стал более хриплым, слабым, выцветшим каким-то, но не надломленным.
А глаза лучатся светом.
Я нахмуриваюсь и строго свожу брови:
– Вот и живи!
Начинаю отчитывать ее:
– Тебе еще с внуком нянчиться…
– Или внучкой, – вставляет бабуля, мечтательно улыбаясь.
– Или внучкой, – киваю я.
Смотрим друг на друга, но я еще не закончила отчитывать ее:
– Я беременная, а ты такие фокусы выбрасываешь, как это понимать? Давай-ка теперь чтобы без этого, договорились?
– Ох, внученька, я бы с радостью, да старость…
– Ничего не хочу слышать!
И бабуля тихонько смеется, а я льну к ее груди и обнимаю. Вдыхаю знакомый с детства, родной запах. И незаметно смаргиваю навернувшиеся слезы.