Развод в 30. Новая жизнь Страница 61 из 67
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 61 из 67

– Спасибо вам огромное, Аркадий Семенович.

– Это моя работа, – улыбается он. – Я свяжусь с вами, как только будет какая-то информация.

Приезжаю домой усталая, но довольная – шаг за шагом я двигаюсь к новой жизни.

Обещаю себе, что сделаю все, чтобы в ней не было лжи…

Сегодня – тот вечер, когда я довольна собой, довольна миром и благодарна всему свету…

Только ловлю себя на мысли, что для идеала не хватает одного…

Но телефон молчит весь день.

Я смотрю на него, а потом с улыбкой беру и набираю номер Андрея…

52

Алиса

Палец дрожит, зависая над кнопкой вызова.

Сердце колотится где-то в горле, бешено и громко.

Что я делаю? А если он занят? А если я ему помешаю?

Но благодарность, горячая и щемящая, перевешивает все сомнения.

Я нажимаю «вызов».

Трубку поднимают почти сразу, будто он ждал.

– Алиса? – его голос низкий, спокойный. – Все в порядке?

– Да. Да, все хорошо, – тороплюсь я его успокоить, и слова вырываются пулеметной очередью. – Андрей, я просто хотела сказать спасибо. За бабушку, за… за все. Ты даже не представляешь, как для меня это важно. Я…

Я замолкаю, сбив дыхание.

С другой стороны линии – короткая пауза, и мне кажется, я слышу его легкую улыбку.

– Не за что, – наконец говорит он. – Я же обещал.

– Я знаю, но все равно… Спасибо.

Еще одно молчание, на этот раз более затяжное, но не неловкое.

Наполненное чем-то невидимым, что тянется по проводам, между нами.

– Алиса, – вдруг говорит он, и в его голосе проскальзывает непривычная нотка. – Если и правда хотите меня отблагодарить, пригласите на ужин. Я, наверное, тысячу лет не ел нормальной домашней еды.

От неожиданности я замираю. Смущение тут же накрывает с головой, горячей волной разливаясь по щекам.

Но следом за ним – щемящая, яркая радость.

– Да, – выдыхаю я, почти не думая. – Конечно. Приходите.

– Отлично, – в голосе едва уловимая необычная хрипотца. – Сегодня? В девять подойдет?

Мы договариваемся, и я еще минут пять после звонка сижу с телефоном в руках, улыбаясь в пустоту.

Потом меня будто током бьет. Девять вечера! Ужин! Домашняя еда!

Следующие несколько часов пролетают в сумасшедшем вихре. Я ношусь по квартире, стараясь облагородить бабулину квартиру.

Почему-то кажется, что для него это может быть важно…

Потом наступает черед магазина и кухни.

Готовлю салат из свежих овощей и тушу говядину с черносливом. Это блюдо у меня получается лучше всего.

Аромат жаренного мяса разливается по кухне, смешиваясь с запахом свежих овощей и создает атмосферу уюта.

Перед его приходом я десять раз меняю платье, в итоге останавливаясь на самом простом, но самом удобном.

Волнуюсь так, будто мне семнадцать, а не скоро будет ребенок.

Ровно в девять раздается четкий, уверенный звонок в дверь.

Сердце делает кульбит. Я делаю глубокий вдох, расправляю плечи и открываю.

Он стоит на пороге.

В руках – небольшой букет белоснежных роз.

Андрей в простой темной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и от него пахнет свежестью и легким ветром.

– Проходите, – говорю я, пропуская его внутрь, и надеюсь, что он не слышит, как у меня дрожит голос.

Ужин проходит невероятно легко.

Мы просто едим и разговариваем.

Разговор льется сам собой, будто мы знакомы уже очень давно.

Он рассказывает забавные случаи из своих поездок, а я смеюсь так искренне, что уже забыла, когда последний раз смеялась вот так – легко и беззаботно.

Он задает вопросы, внимательно слушает, и под этим теплым, заинтересованным взглядом во мне что-то тает. Осторожность, страх, защитные барьеры – все куда-то уходит.

И вот я уже сама не знаю, как это происходит, но я говорю. Говорю о том, о чем никогда и никому не рассказывала. О долгих, изматывающих годах попыток забеременеть. О бесконечных больницах, анализах, надеждах и страшных, горьких разочарованиях каждый месяц. О том, как больно было смотреть на чужих детей и улыбаться через силу. О том, как я уже почти смирилась с тем, что никогда…

Голос у меня срывается, и я отвожу глаза, внезапно испугавшись своей откровенности.

Но, подняв взгляд, я вижу его лицо.

Он не смотрит на меня с жалостью.

Его взгляд серьезный, полный глубокого, безмолвного понимания.

Но в глубине его глаз, за сочувствием, я вижу что-то еще.

Какую-то свою, давнюю и очень сильную печаль.

Будто моя история отозвалась в нем болью по чему-то безвозвратно утраченному.

– Прости, – смущенно бормочу я. – Я не знаю, почему это все тебе вывалила.

– Не извиняйся, – тихо говорит он. – Спасибо, что рассказала.

После ужина он помогает мне убрать со стола. Потом смотрит на часы и неожиданно заявляет:

– Мне пора.

Я замираю в недоумении.