— Зачем ты вообще здесь?! — продолжал он орать. — Ты пришла в мою жизнь и всё вверх дном в ней перевернула! И даже когда пытаешься сделать что-то хорошее, у тебя выходит только дерьмо!
Лучик, который до этого молча сидел на кресле, вдруг подал голос:
— Балда ты, Захар. Она хотела сделать для тебя подарок, особенный телескоп. Хотела прийти с ним и попытаться наладить отношения. Но безрукая она, что поделать? А ты всё равно взял и всё испортил.
Генерал замер. Его ярость на мгновение ослабла, и он чуть удивлённо посмотрел на меня.
А я стояла перед ним с чёрным лицом, сжимала в руках кусок обгоревшего кристалла, и чувствовала себя маленькой и никчёмной.
— Какой ещё к проклятым драконам телескоп? — тихо спросил он.
— Особенный телескоп, — ответил за меня Лучик. — Чтобы очень близко смотреть на звёзды. Она хотела удивить тебя. Но, как видишь, удивила, но не так, как запланировала.
Захар посмотрел на меня по-другому, уже без гнева.
Но я уже не хотела его видеть. Я бросила кристалл на пол и, развернувшись, выбежала из кабинета.
Забежала к себе и захлопнула дверь комнаты, рухнула на кровать.
Слёзы текли по щекам, я закрыла глаза и думала: «Зачем я вообще пыталась что-то доказать? Он же непробиваемый. Он не умеет ценить то, что другие делают для него».
Лучик зашёл через минуту, запрыгнул на кровать и уселся рядом.
— Лада, — вздохнул он. — Только плачь. Он просто злой идиот. Мяу.
— Нет, — прошептала я. — Он прав. Я ничего не умею.
— Это не правда, — ответил кот. — Ты умеешь многое. Но ты слишком много хочешь от него. Он никогда не скажет тебе того, что ты хочешь услышать. Он слишком гордый и слишком тупой.
— Я просто уйду, — заявила уверенно, вытирая слёзы. — Уйду и больше никогда его не увижу.
— Куда это? — спросил Лучик.
— К подруге моей бабушки. Она живёт у моря. Я помню, бабушка говорила, что она добрая и приютит меня.
— Ты уверена, что она ещё жива? — скептически спросил кот.
— Я должна попытаться, — всхлипнула я. — У меня нет другого выхода. И не вздумай говорить Захару! И Гоги, чтобы не узнал!
— Я тебя никогда не предам. Даже если твой план — полная хрень. Я с тобой, Лада. До конца.
Ночью я собрала вещи. Немного взяла денег из кошелька Захара. А взяла их в знак того, что он сволочь, и чтобы ему было обидно, пару платьев, свои приборы и записи. Лучик сидел на сумке и смотрел на меня.
— Ты уверена? — спросил он в сотый раз.
— Да, — ответила ему, чувствуя, что сердце разрывается на части.
Я написала записку, всего одно слово: «Прощай».
Никакого, куда я отправилась. Он должен был понять, что я ушла навсегда.
Ушла из дома через чёрный ход, когда все слуги уже спали. Ночь была тёмной и прохладной. Я шла по пустым улицам, сжимала в руках сумку, и чувствовала, как внутри меня растёт пустота.
— Ну что, Лучик, — обратилась к коту, который сидел у меня в сумке. — Вперёд. К морю.
— Лада, ты невыносима, — вздохнул он.
— Какая есть, — ответила я.
Мы пошли в сторону городских ворот. Я не знала, что будет дальше. Но знала, что не могу оставаться там, где меня не ценят.
И, знаете, когда я уходила, то почему-то надеялась, что Захар меня хватится вот прям сейчас и прямо сейчас догонит.
Но он не догнал.
Глава 9
— ЗАХАР —
Очень паршиво возвращаться домой после долгого, идиотского совещания, на котором я полдня убеждал короля, что Лада ни в чём не виновата и брак с ней — не самое страшное в моей жизни. Мне удалось его убедить не сажать её в тюрьму.
Потом уже меня полдня убеждали, что война с соседним королевством — это иногда хорошо и даже полезно, а в доме оказывается пусто.
Я вошёл в особняк, скинул плащ, стянул перчатки и крикнул:
— Я вернулся!
В ответ тишина.
Обычно в ответ раздавалось либо возмущённое и язвительное «О, сам великий генерал соизволил пожаловать!», либо кошачье «Здрасти, мы вас не ждали, а вы припёрлись…». Но сейчас было тихо.
Я нахмурился, обошёл весь дом. Никого.
Осторожно вошёл в её комнату. И сильно удивился. Тоже никого!
Но на столе, на самом видном месте, лежал клочок бумаги, на котором было написано всего одно слово.
«Прощай».
Я прочитал его раз, другой и третий. Потом перечитал снова, надеясь, что там появится что-то ещё.
Может быть, «Прощай, я решила погулять и скоро вернусь», но нет, было только одно слово.
Первая мысль возникла у меня, что раз сбежала, вот слава богу! Туда ей и дорога!
Я даже выдохнул с облегчением. В конце концов, эта девчонка была настоящей бедой.
— Ну и ладно, — пробормотал я, скомкал записку и бросил её на пол. — Сама ушла, и пусть катится на все четыре стороны.