— Не спорный, — хмыкнул он и поцеловал меня в лоб. — Ты меня любишь. Я это знаю. А я люблю тебя. Ты моя жена.
Я хотела возразить, придумать что-нибудь едкое и язвительное, но он поцеловал меня, и все мои слова застряли где-то в горле.
— Захар, — прошептала я, когда он оторвался от моих губ.
— М?
— Я действительно тебя люблю.
— Я знаю, — улыбнулся он. — Ты моя, Лада.
А потом с подоконника раздалось громкое:
— О боже, опять. Гоги, пошли, пока меня не стошнило.
Я повернула голову. Лучик сидел на подоконнике, поджав хвост, и смотрел на нас с брезгливостью.
— Лучик, — возмутилась я. — Ты бы мог хоть раз промолчать!
— Я мог бы, — согласился он, вставая на все четыре лапы. — Но зачем? Мой долг всегда говорить правду. А правда в том, что вы двое невыносимы. Вы целуетесь, обнимаетесь, сюсюкаетесь. Это уже не смешно! Гоги! Пошли!
Гоги, который до этого мирно дремал у камина, вскочил и радостно рыкнул. Он явно был согласен с котом и не хотел смотреть на нашу нежность.
— Ты просто завидуешь! — крикнула я удаляющемуся коту.
— Завидую? — фыркнул Лучик, остановившись в дверях. — Да я рад, что у меня нет такой дурацкой связи. Я свободный кот, могу делать, что хочу и где хочу. И не просыпаться от того, что кто-то храпит на соседней подушке.
— Я не храплю! — возмутилась я.
— Храпишь! — крикнул он уже из коридора. — И ещё как! Захар скоро оценит твой храп! Гоги, беги быстрее!
Мы остались одни. Я стояла в объятиях своего мужа, смотрела на прибор, который показывал комету, и чувствовала себя самой счастливой женщиной в этом королевстве, а может быть, и во всём мире.
— Знаешь, — тихо проговорил Захар, касаясь губами моего виска. — У нас всё получится.
— А ты не боишься? — спросила его. — Что я взорву твой дом, или что-то сломаю?
— Я боюсь только одного, что ты уйдёшь. Всё остальное — это мелочи.
Я повернулась к нему, заглянула в глаза и улыбнувшись произнесла:
— Я никуда не уйду, потому что ты меня никуда не отпустишь.
— Это точно, — усмехнулся он.
И мы снова поцеловались. А комета продолжала свой путь, оставляя за собой огненно-белый след.
Год спустя…
Как-то не готовилась я к этой роли, но всё же это случилось, и я стала мамой.
Ну, то есть, я, конечно, понимала, что дети бывают у всех, но в моей голове это всегда представлялось чем-то далёким и нереальным. Как появление разговорной речи у моего кота.
Но судьба, как я уже говорила, любит шутки шутить, или расставлять всё по местам. Тут уж кому какая логика ближе.
Наша малышка родилась в начале весны. Она была маленькая, розовая и с крепкими кулачками, которые сжимала очень крепко, будто уже готова была драться за своё место в этом мире.
Мы назвали дочку в честь моей бабушки — Лидией.
Захар, как только впервые ей увидел, просто потерял дар речи.
— Она такая маленькая, — шептал он. — Хрупкая…
— Ага, — кивала я и улыбалась. — И очень громкая.
— Она похожа на тебя, — вздыхал он. — Тот же носик и такая же упрямая складка между бровей.
— Это складка недовольства, — усмехнулась я. — И унаследовала она её точно от тебя.
— Чего это от меня? — возмутился он. — Я не недовольный!
— Конечно, недовольный. Ты вечно хмуришься, когда я работаю в своём кабинете.
— Это был мой кабинет, — вздохнул он наигранно печально. — Теперь это твоя лаборатория.
— Ну? Мы правда, будем сейчас обсуждать мою лабораторию?
Он покачал головой и протянул руку, осторожно коснулся маленькой ладошки. Лидия тут же схватила его за палец и крепко сжала, будто говорила: «Ты мой, папа. И никуда ты теперь от меня не денешься».
— Боже, — выдохнул Захар, — она уже такая сильная.
— Вся в меня, — гордо заметила я.
— И упрямая.
— Это тоже в меня.
— И очень красивая.
— А вот это в меня, — влез в разговор Лучик.
— А ещё она будет умная и целеустремлённая, как папа, — произнесла я с улыбкой.
Захар подошёл ко мне, поцеловал в лоб и прошептал:
— Ты самая невозможная женщина, и я тебя не просто люблю, а обожаю.
— А ты самый невозможно бешеный генерал, — ответила ему с улыбкой. — И мы идеально подходим друг другу.
С тех пор прошло несколько месяцев. Лидия росла быстро. Она уже улыбалась, гулила и требовала внимания с таким упорством, что я начинала подозревать, что она унаследовала характер не только от нас, но и от Лучика.
— Ну-у-у, — протянул кот, рассматривая наше с Захаром творение. — Ещё один человек в доме, как будто нас тут и так не хватало. Гоги, неси рыбу, мне надо заесть весь этот стресс.
Гоги, который уже давно стал верным оруженосцем кота, притащил рыбу, и они уселись в углу, обсуждая новые порядки.