Руслан, сжимая руль, пытается скрыть боль. Его профиль высечен напряжением, дыхание он контролирует, но я замечаю, как временами его лицо искажается мучительной гримасой. Ему нужна медицинская помощь. Врачи предупредили о высоком риске пневмоторакса – недавно сломанное ребро могло повредиться снова и разорвать легкое. Поэтому мы несемся прямиком в больницу.
– Руслан, тебе очень больно?
– Все нормально, малышка. – Он пытается улыбнуться, но улыбка выходит натянутой. – Как ты?
– Ощущаю себя странно, – честно отвечаю я. – Я чувствую… спокойствие. Впервые за долгое время.
И это чистая правда. Несмотря на физическую боль, несмотря на весь пережитый ужас, внутри меня разливается удивительное умиротворение. Будто после разрушительного урагана вдруг наступила абсолютная тишина.
– Можно я позвоню маме? – спрашиваю я, понимая, что она, должно быть, с ума сходит от беспокойства и неведения.
Руслан бросает на меня быстрый взгляд:
– Конечно. Только… может, лучше я сначала поговорю с ней? Подготовлю немного. Людмила Михайловна на грани, если она сразу услышит твой голос, вдруг ее сердце снова не выдержит…
Я молча киваю. Он прав – это очень опасно после инсульта.
– Хорошо.
Руслан достает телефон из кармана куртки и протягивает мне. Набираю мамин номер, который помню наизусть, и передаю телефон обратно Руслану. Он включает громкую связь и кладет телефон на приборную панель, не отрывая напряженного взгляда от дороги.
После первого же гудка слышится мамин голос – усталый, надломленный, но такой родной.
– Алло?
– Людмила Михайловна, это Руслан.
– Руслан… – Ее голос дрожит. – Есть новости? Ты что-нибудь узнал?
– Как вы себя чувствуете? – спрашивает он с тревогой.
– Да какая разница, как я себя чувствую? – В ее голосе слышится отчаяние. – Приезжала скорая, вкололи успокоительное. Но как может чувствовать себя мать, у которой пропала дочь?
Я закрываю глаза. Каждое мамино слово отзывается острой болью в сердце.
– Людмила Михайловна, – голос Руслана становится мягким, обволакивающим, – я хочу, чтобы вы сейчас глубоко вдохнули. У меня хорошие новости. Очень хорошие.
Пауза. Слышно, как мама прерывисто дышит.
– Я нашел Аню, – просто говорит он. – Все хорошо.
– Что? – Мамин голос срывается. – Где она? Она… она жива? С ней все в порядке?
– Да, с ней все хорошо, – уверенно отвечает Руслан. – Она сейчас здесь, рядом со мной, в машине.
– О господи! – Мама начинает плакать, и каждый ее всхлип разрывает мне душу. – Дай мне поговорить с ней! Пожалуйста!
Руслан кивает на телефон, все еще находящийся на громкой связи.
– Мама, – говорю я, и мой голос ломается. – Мамочка, это я.
– Анечка! – Она рыдает в трубку. – Доченька моя родная! Ты правда в порядке? Что случилось? Где ты была? Я чуть с ума не сошла!
Слезы снова текут по моим щекам, но теперь это слезы радости.
– Мама, со мной все хорошо, правда. Я скоро буду дома. – Я пытаюсь говорить спокойно, хотя внутри все сжимается от мысли о том, через что ей пришлось пройти, пока меня не было. – Нам нужно заехать в больницу с Русланом, а потом в полицию, чтобы я дала показания. Но потом я сразу приеду домой, обещаю.
– В больницу? – Ее голос снова наполняется тревогой. – Ты ранена?
– Нет, мам, это не мне нужно в больницу. – Я бросаю заботливый взгляд на Руслана. – Это Руслану. Он… он спас меня.
Мама продолжает плакать, но теперь в ее голосе слышится облегчение.
– Я так ждала этого звонка, доченька. Я так боялась, что никогда больше не услышу твой голос…
– Я знаю, мама. Прости меня, – шепчу я. – Я люблю тебя. Теперь все будет хорошо, правда. Пожалуйста, успокойся. Я скоро буду дома.
– Я очень жду тебя, Анечка, – говорит она сквозь слезы. – Очень-очень жду.
– Я скоро приеду, – обещаю я, крепко сжимая телефон. – Совсем скоро…
* * *
На дворе уже ночь, когда мы с Русланом подъезжаем к дому, где я снимаю квартиру для нас с мамой. Этот долгий вечер выжал из меня все силы. Сначала эта проклятая больница с ее стерильными стенами и запахом медикаментов, где Руслану делали рентген. Сердце замирало, когда врач, хмуря брови, изучал снимки. Не до конца зажившее ребро снова треснуло, но, слава богу, обошлось без операции! Врачи настаивали на госпитализации, но Руслан, упрямый, как всегда, наотрез отказался. Его тело, покрытое синяками и ссадинами, заново перебинтовали, стянули повязками и вручили целый список рекомендаций и лекарств.
Потом была полиция. Бесконечная, изматывающая карусель вопросов, показаний, протоколов. Я рассказывала все в мельчайших подробностях, заново переживая кошмар последних суток. Руслан все время был рядом, и это придавало мне сил. Он был моим якорем, моей опорой. Когда я говорила о Вадиме, о его угрозах и насилии, лицо Руслана становилось каменным, но он не перебивал, позволяя мне рассказать все, как было.
Сейчас, когда мы идем к подъезду, держась за руки, меня охватывает странное волнение. Словно я возвращаюсь домой после долгого отсутствия, и моя жизнь больше не будет прежней. Впрочем, так оно и есть.