Осколки первой любви. Его наваждение Страница 121 из 151
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 121 из 151

Я молчу, вжимаясь в холодную металлическую спинку кровати до боли в позвоночнике. От него разит сигаретами и перегаром.

Вадим срывает крышку с бутылки и делает большой жадный глоток. Его мутные глаза блуждают по комнате, иногда останавливаясь на мне. И в эти моменты меня пробирает дрожь.

– Вадим, – мой голос звучит тихо, надломленно, – можно мне позвонить маме? Просто сказать, что я в порядке. Она, наверное, с ума сходит. Мама после инсульта, ей нельзя волноваться…

Он усмехается, запрокидывая голову.

– У меня нет с собой телефона, – отвечает он и залпом выпивает полбутылки. – Да и зачем тебе звонить? Скоро все закончится.

Мое сердце пропускает удар.

– Что закончится?

Вадим вытирает рот тыльной стороной ладони и впивается в меня взглядом, полным извращенного интереса.

– Твой ненаглядный Руслан согласился отдать пятьдесят миллионов, – говорит он, и его губы растягиваются в мерзкой улыбке. – Пятьдесят миллионов рублей, представляешь?

Я не знаю, что ответить. Внутри все холодеет от мысли, что Руслан готов отдать такие деньги ради меня.

Вадим наклоняется вперед, опираясь локтями о колени, и его глаза горят лихорадочным блеском.

– Слушай, а у тебя что, какая-то волшебная пещера между ног, раз он готов отдать за нее такие бабки? – Его голос становится грубее. – Ты же обычная девка. Таких, как ты, на каждом углу пачками. Что он в тебе нашел?

Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Его слова, как грязь, которой он пытается меня облить.

– Смазливое лицо у тебя, это да, – продолжает он, пожирая меня хищным взглядом. – За Русом всегда такие девахи бегали, а тут ты нарисовалась. Чертов гном.

Он допивает пиво и с грохотом ставит пустую бутылку на стол. В его глазах появляется что-то пугающее.

– Надо тебя опробовать все-таки, чтобы самому убедиться, – говорит, поднимаясь на ноги.

Вжимаюсь в спинку кровати так сильно, что чувствую, как металл врезается в мои кости. Его походка нетвердая, но он целенаправленно движется ко мне.

– Не надо, пожалуйста, – шепчу, чувствуя, как дрожит и ломается голос. – Не трогай меня…

Но Вадим только ухмыляется, останавливаясь у края кровати.

– Знаешь, я раньше никогда никого насильно не трахал, – говорит он, медленно, демонстративно расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. – Сами с радостью под меня ложились. Первая Надька была.

Я замираю. Надя. Это имя бьет меня словно током. Неужели это та самая Надя, которую изнасиловали двое ублюдков, работавших на Вадима и других организаторов. Девушка, которую потом нашли мертвой.

– Ты… ты тоже ее трогал? – спрашиваю, чувствуя, как холодеет все внутри.

Вадим скалится, и эта гримаса превращает его лицо в маску дьявола.

– В смысле «тоже»? – Он наклоняется ближе, обдавая меня зловонным дыханием. – Я первый ее трахнул, потом уже остальные.

Чувствую, как по щекам непроизвольно текут слезы. Не могу их остановить, не могу даже вытереть – руки скованы. Нади больше нет, а этот человек… этот монстр стоит передо мной и хвастается тем, что сделал с ней.

– Может, ты ее еще и убил? – зачем-то выдавливаю сквозь слезы, будто пытаясь выиграть время, отсрочить неизбежное.

Вадим скалит зубы в жуткой пародии на улыбку.

– Я ее не убивал, – шепчет он с леденящим спокойствием. – Просто ей помог. Чтобы не мучилась. Она уже не жилец была.

Перед глазами всплывает картина задушенной Нади. Руслан рассказывал, как нашли ее тело. И теперь я знаю, кто это сделал. Рыдания сотрясают мое тело, я захлебываюсь ими, не в силах сдержаться.

– Ты больной ублюдок! – выплевываю, задыхаясь от ненависти и страха.

Вадим придвигается еще ближе. Его грязная рука тянется к моему лицу, и я чувствую, что сейчас сойду с ума от ужаса. Истерика накрывает с головой – начинаю кричать, извиваться, пытаюсь отползти, но цепи не пускают. Когда его пальцы касаются моей щеки, что-то внутри меня взрывается.

Я бью его коленом между ног – сильно, с отчаянием загнанного в угол животного. Вадим сгибается пополам с хриплым стоном, но только на секунду. А потом он наотмашь бьет меня по лицу с такой силой, что в глазах темнеет.

Последнее, что я чувствую перед тем, как провалиться в темноту, – металлический вкус собственной крови во рту и понимание, что теперь меня уже никто и ничто не спасет…

* * *

Руслан Раевский

Я снова мчу к дому родителей Вадима, сжимая руль так сильно, что сквозь кожу виднеются костяшки пальцев. Пытаюсь вспомнить, что еще говорил Вадим про тот дом в лесу, про семью, про что угодно, что могло бы помочь найти Аню. Но в памяти всплывают только обрывки: «Дед был охотником», «Ходили с дедом на охоту»… Ничего конкретного, ничего, что могло бы указать на место, где этот ублюдок держит мою девушку.

Дед Вадима точно давно в могиле – это я помню. Но его отец, Петр Алексеевич, наверняка должен знать про охотничий домик. Должен. Пока что это моя единственная зацепка.