Вспышка света. На пару секунд Лиза потеряла ориентацию в пространстве. Палата Б-0 исчезла. А потом Лиза начала падать, во непроглядную тьму. Секунды показались ей целой вечностью.
Потом было яркое свечение, багровое, и грохот лифта, который ехал вниз с такой скоростью, что Лиза уже начала готовиться к неизбежному. Она ударилась плечом, вскрикнула, схватилась за что-то металлическое. Двери открылись.
Она вывалилась на линолеум второго этажа, где её ждали те, кто действительно был жив.
Римма Петровна схватила её под мышки и оттащила от лифта.
— Ты как, Лизка?
Лиза попыталась ответить, но во рту был леденец. Она закашлялась, выплюнула красный осколок в ладонь и рассмеялась. Смех вышел ужасным, почти истерическим.
— Живая, — сказала она и продолжила смеяться, лежа на спине и тяжело дыша.
Сергей Петрович стоял у лифта. Очков на нём не было.
Всего секунду Лиза видела его глаза — очень светлые, почти бесцветные, и в них не было ничего тёплого. Скорее усталость существа, которому надоело вечно смотреть на двери.
Потом он снова надел очки.
Двери лифта дрожали. Из щелей бил ослепительно яркий свет. Не тот, что был в палатах, — этот был гуще, злее, его почти можно было потрогать рукой. Он лез наружу тонкими полосами, как пальцы под дверью. Металлическая пластина над лифтом раскалилась докрасна. За дверями что-то ударило. Первый удар выгнул створки наружу.
Второй прошёл по всему этажу: звякнули стёкла в процедурной, в палатах закричали пациенты, с потолка посыпалась облезлая краска вперемешку с кусочками бетона. Где-то коротко взвыла сигнализация и тут же захлебнулась.
— Римма Петровна, берите снова журнал, быстрее — сказал Сергей Петрович.
Голос у него был всё такой же ровный. Только теперь в этой ровности не осталось ничего человеческого.
Римма уже писала.
— Что писать?
Рука у неё дрожала. Лиза впервые увидела её такой испуганной.
— «Посещение завершено. Посетитель возвращён. Палата Б-0 закрыта».
— На сколько закрыта? — спросила Лиза с пола.
Сергей Петрович не успел ответить.
Третий удар разорвал двери. Не открыл — именно разорвал. Металл пошёл складками, словно его с неимоверной силой сжимали и превращали в труху. Из щели вырвался Белый этаж: кусок невозможного пространства, набитый кроватями, руками, лицами, раскрытыми ртами. Всё это на секунду навалилось на второй этаж, и Лиза увидела, что Белый этаж не кончается за лифтом. Он давит оттуда, ждёт, когда несчастная дверь окончательно устанет и лопнет. Из этой иллюзорной, искусственной бездны потянулось что-то длинное.
Не рука. Не щупальце. Скорее больничная простыня, ставшая мышцей, покрытая слизью и большими, раздувшимися венами. Она скользнула по полу к Лизе, оставляя за собой влажный, липкий след.
— Она сказала «нет», — спокойно произнёс Сергей Петрович.
Это нечто остановилось. Из лифта донёсся голос её отца:
— Она моя. Теперь она моя. Уйди с дороги, удерживающий.
Сергей Петрович медленно снял очки.
В этот момент показалось, что всё вокруг перевели в беззвучный режим. Звуки не просто стихли. Они исчезли. Абсолютная, непроницаемая тишина. Лиза не слышала даже своего дыхание или отчаянно бьющегося сердца.
Глаза Сергея Петровича были совсем не светлыми. Лиза ошиблась раньше. В них не было цвета вообще. Только бесконечная глубина — такая тёмная и густая, что внутри неё были видны только мерцающие холодные точки, похожие на звёзды. Они не были красивыми, но они гипнотизировали, завораживали. Далёкие. Мёртвые. Так мог бы выглядеть ночной небосвод на заре времён, когда вселенная только начинала свой ход.
Сергей Петрович поднял правую руку. На коже проступил знак.
Он вспыхнул внутри ладони - треугольник, дверь и тонкие линии вокруг запястья, похожие на языки пламени, которые прожгли кожу.
Он сказал несколько слов на языке, которого Лиза не знала.
— Eventum nullum est. Nox Aeterna ianuam claudit — громко крикнул Сергей Петрович.
— События нет, — произнёс уже шёпотом Сергей Петрович по-русски. — Дверь закрыта именем Вечной Ночи.
Лиза не знала латыни. Но два слова поняла. Nox Aeterna.
Они прозвучали не как название организации. Скорее как имя того, что стояло за дверью и держало её закрытой.