Не проси Страница 47 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 47 из 127

Виктор удалял их одно за другим, хотя понимал, что ничего не удаляет. Сообщения исчезали слишком легко. Не из памяти телефона. Из вида. Последнее появилось без номера:

ОТЕЦ ЯВЛЯЕТСЯ ДОПУСТИМЫМ ПРЕДМЕТОМ ЗАПРОСА.

Виктор сжал телефон так, что хрустнул пластик.

— Не дождёшься, — сказал он со злостью.

Женщина с мандаринами покосилась на него и пересела ближе к двери, сильнее обхватив пакеты.

Дома свет горел только на кухне.

Дверь открыла Антонина Михайловна. Пухлая, седая, в старом халате поверх свитера. Лицо у неё было испуганным и злым.

— Витя… опять ты? Господи, что происходит? Она плачет, уже полчаса твердит, что ничего нельзя просить

— Где она?

— В комнате. Но ты сам на себя посмотри. Господи, да что с тобой творится?

Он прошёл мимо — и только в коридоре понял, что именно сказала соседка. Опять ты. Но он только что приехал.

В коридоре пахло детским шампунем, лекарствами и мокрым железом. Мокрого железа дома быть не должно было. Виктор остановился. На линолеуме у входа в кухню были следы. Не его. Он только вошёл, снег с ботинок ещё таял у порога. Следы начинались у кухонного стола. Две тёмные влажные полосы, будто кто-то стоял там в мокрой обуви, а потом ушёл в сторону Аниной комнаты.

— Антонина Михайловна, — тихо сказал Виктор. — Вы на кухне сидели?

— Сидела. Чай грела.

— Одна?

Она не ответила сразу. И этого было достаточно. Виктор медленно повернулся к ней.

— Кто был на кухне?

Соседка побледнела.

— Вить…

— Кто?

— Я думала, ты.

Воздух в коридоре стал плотнее.

— В смысле?

— Ну… ты сидел. У стола. Спиной. Я из комнаты вышла, смотрю — ты на кухне. В куртке. Я ещё подумала: как вошёл, если дверь закрыта? Спросила: «Витя, ты чего молчишь?» А ты не повернулся.

У Виктора заныл бок. Пустое место под ребром отозвалось холодной болью.

— И что потом?

— Аня из комнаты позвала. Я на секунду туда. Вернулась — никого. Только стул мокрый. Подумала ты ушёл куда-то, может на смену внезапно вызвали или что.

Виктор посмотрел на кухню. Стул у стола был выдвинут.

На сиденье темнело влажное пятно. Не вода. Снег, смешанный с чем-то серым, как пепел. На спинке висела его старая рабочая куртка. Точно такая же, как на нём. Но его куртка была на нём.

Антонина Михайловна перекрестилась.

— Витя, я не пью. Ты знаешь.

— Знаю.

Из комнаты донёсся голос Ани:

— Пап?

Он пошёл к ней. Аня сидела на кровати, укрывшись одеялом до груди. Лицо белое. Глаза огромные. На тумбочке горел ночник в форме жёлтой звезды. Рядом лежали фломастеры, книжка с динозаврами и недорисованный лист. На листе была станция.

Виктор сразу узнал трубу, заложенные окна, ворота и маленькую фигурку у входа. Фигурка была нарисована чёрным. С одним глазом.

— Я не хотела, — сказала Аня.

Виктор сел на край кровати.

— Что именно?

— Рисовать это.

— А что хотела?

— Пирата-диспетчера. Но рука сама.

Антонина Михайловна тихо ахнула за его спиной. Виктор не обернулся.

— Солнышко, что было, пока меня не было?

Аня посмотрела на соседку, потом снова на него.

— Ты пришёл.

— Я?

— Не ты. Но как ты.

Виктор отметил про себя, как где-то внутри него начинает работать маленький, злой, холодный счётчик. Не Механизма. Его собственный. Он считал не платежи. Детали.

— Что он сказал?

Аня сглотнула.

— Сначала ничего. Он...оно сидело на кухне. Я думала, ты просто устал после работы. Потом он вошёл ко мне в комнату. Я обрадовалась, а потом поняла, что что-то не так.

— Почему? Как ты поняла?

— У тебя не было запаха.

— Какого запаха?

— Твоего. Табака чуть-чуть, железа, больницы, супа. А от него пахло мокрой стеной. И ещё как на лестнице в подвал.

Виктор кивнул.

— Он что-то говорил?

— Да.

Аня сжала одеяло пальцами.