Не проси Страница 45 из 127
Скорость
7
Главы
0%
Страница 45 из 127

— Сколько есть времени?

— До первой удачной формулировки.

В здании погас свет. Не везде. Только в коридоре, ведущем к машинному залу. Атриум остался освещённым, но проход к железной двери стал чёрным прямоугольником. Как горло. Из темноты донёсся детский смех. Виктор застыл. Смех был похож на Анин. Почти. Но в нём была лишняя ровность, повторяемость, будто кто-то поставил на зацикливание один и тот же кусок записи.

Сергей Петрович поднял руку.

— Не отвечайте.

— Я знаю.

— Не зовите её по имени.

— Да знаю я.

— Не проверяйте телефон здесь.

Виктор уже доставал телефон. Остановился. Смех оборвался. Потом из темноты голос Ани сказал:

— Пап, я нарисовала тебе глаз. Почему ты отдал его им?

Сердце Виктора ударило в пустое место под ребром. Сергей Петрович шагнул к коридору. На его правой ладони знак треугольника потемнел, будто под кожей налились чернила.

Он произнёс тихо, но властно:

— События нет.

Темнота дрогнула, словно всё здание пошатнулось и с ним эта осязаемая тьма. Голос Ани стал ниже.

— Событие ожидает подтверждения.

— События нет, — повторил инженер, чуть выше подняв ладонь.

Где-то внизу Механизм заскрежетал так, что у Виктора заныли зубы. Те, что ещё оставались.

— Внешний протокол зафиксирован, — сказал голос из темноты.

Теперь это был уже не голос Ани. Официальный. Ровный. С металлической подкладкой.

— Нарушение условия договора.

Сергей Петрович не пошевелился.

— Контур удержан. Возвращайся откуда выполз.

— Удерживающий превысил допуск.

— Контур удержан.

Ладонь Сергей Петровича подрагивала. Казалось, что из неё немного струился свет, но не яркий, а как будто этот свет был соткан из тьмы, отсутствия света вовсе.

— Наблюдатель получил запрещённый инструмент.

— Наблюдатель получил информацию о правах оспаривания.

Пауза. Потом Механизм сказал:

— Права являются формой надежды.

— Да, — ответил Сергей Петрович. — Поэтому вы их боитесь.

Сергей Петрович резко сжал ладонь в кулак. На станцию обрушилась внезапная тишина. Как будто кто-то выключил звук в телевизоре.

Свет в коридоре вспыхнул сразу. Проход был пуст. Дверь машинного зала закрыта.

Пломбы целы. Но на полу, прямо перед коридором, лежала чёрная повязка Виктора. Он сунул руку в карман. Пусто. Механизм не смог её оценить, не смог принять, не смог взыскать. Но смог вытащить из кармана и положить перед дверью. Как улику. Виктор хотел броситься к ней, но Сергей Петрович удержал его за плечо.

— Не сейчас.

— Это Анино.

— Именно.

— Я заберу её с собой.

— Позже. Когда это снова будет вещью, а не поводом.

Повязка лежала на бетонном полу. Белый глаз смотрел вверх. Кривые брови, нарисованные корректором, казались уже не смешными, а удивлёнными.

Сергей Петрович отпустил Виктора.

— Идите домой.

— Но смена не закончилась.

— Сегодня закончилась.

— Механизм так не считает. Он опять потом заберёт что-нибудь без спроса.

— Сегодня его расчёт приостановлен.

Виктор посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что если Анна Викторовна произнесёт просьбу этой ночью, всё остальное уже не будет иметь значения.

Снаружи мела метель. Когда Виктор вышел за ворота, ветер ударил в лицо мокрым снегом, и он почти обрадовался. Обычный холод и дорога домой. Телефон поймал сеть через десять минут. Сначала пришло сообщение от соседки: «Витя, вы где? Аня проснулась, спрашивает вас. Вроде нормальная, но какая-то испуганная».

Следом пришло второе. От Ани.

«Папа, можно я кое-что попрошу?»

Виктор остановился посреди пустой остановки. Маршрутка ещё не пришла. Снег летел в жёлтом свете фонаря, кружился и исчезал в темноте за дорогой. Экран телефона светился в его руке. Он не стал писать. Он позвонил. Гудок. Второй. Третий. Аня ответила шёпотом:

— Пап?

— Солнышко, слушай меня очень внимательно. Ничего не проси. Ни у кого. Даже у меня.