— Я знаю. Ты думаешь я не слышу их? Не слышу их молитв? Оглянись вокруг. Мы пытаемся спасти всех, кого можем.
— Там женщины с детьми. Они просят воды.
Сехем взглянул на него холодно, без злости.
— Хорошо. Воду вынесете через верхнее окно. На верёвке. Ворота не открывать.
— Но если они начнут ломиться?
— Тогда держать засов, пока есть силы.
— Это дом Ра, — сказал молодой жрец. — Разве можно не пустить голодных?
Сехем сделал шаг к нему. Старик был ниже обоих, костлявый, с просвечивающей кожей на висках, но молодой жрец отступил.
— Сегодня в дом Ра голодных не пускают, — сказал Сехем. — Сегодня голодные приносят с собой того, чей голод не утолить хлебом.
Молодой жрец опустил голову и ушёл.
Менна подошёл к Сехему, когда шаги стихли.
— Ты знал.
Сехем не спросил, о чём он.
— Нет...не сразу.
— Ты видел знак и сразу приказал закрыть ворота.
— Потому что видел похожее. Когда-то давно. Но не был уверен.
— Где?
Сехем повернул к нему лицо. За ночь оно стало старше лет на десять. Под глазами лежали тени, губы потрескались, на бритой голове осела пыль. От храмового достоинства в нём почти ничего не осталось. Перед Менной стоял усталый человек, который слишком долго хранил слова, от которых легче не становится.
— Не здесь.
— Покажи мне. Довольно тайн.
— Тебе нужно быть с дочерью, Менна.
— Я и так рядом, но скажи мне, жрец, если я останусь рядом и буду держать её за руку, знак исчезнет? Это поможет?
Сехем промолчал. Это и был ответ.
— Тогда покажи мне, Сехем.
Неферет услышала. Она поднялась с циновки и подошла к ним. Движения у неё были медленные, сдержанные. Она старалась беречь силы.
— Куда ты его поведёшь? — спросила она с напором.
— В Дом жизни.
— К свиткам?
— К тому, что осталось от свитков.
Неферет посмотрела на Менну.
— Она проснётся и спросит, где ты.
— Я быстро, Неферет. Я должен узнать больше.
— Не лги мне сейчас, муж мой. Не надо.
Он не ответил.
Она подошла ближе и поправила на его плече край грязной льняной накидки. Жест был домашний, почти будничный. От этого стало больнее.
— Ты всё время ищешь место, где можно что-то исправить, — сказала Неферет. — Канал. Стену. Ошибку в счёте. Чужую глупость. Но Тия не глиняная дамба, Менна.
— Я знаю.
— Нет. Ты надеешься, что если найдёшь правильное слово, правильную отметку, правильный знак, то она останется с нами.
Менна посмотрел на дочь. Тия лежала маленькая, мокрая от жара, с чёрным дыханием на руке.
— А ты хочешь, чтобы я не искал?! Скажи мне! Неферет, что ты предлагаешь? У тебя есть ответы или решение? Потому что у меня их нет сейчас, но я делаю всё, чтобы найти их, чтобы спасти тебя и нашу дочь!
Менна, не заметив, сжал кулаки и почти кричал, едва не разбудив дочь. Лицо покраснело, а в глазах появилось пламя, которое слишком долго разгоралось внутри.
Неферет замолчала, уступив мужу. В глубине души она понимала, что он был прав. Нужно было сделать всё, что было в их силах. Снаружи снова ударил ветер - песок царапнул створки ворот.
— Я просто хочу, чтобы ты вернулся человеком, — сказала она наконец. — Не только с ответом.
Сехем отвёл его через узкий проход за залом писцов. Там пахло старым тростником, нагретым камнем и многолетней сыростью. Вдоль стен стояли глиняные сосуды с черепками, обломками печатей, кусками известняка, на которых ученики когда-то выводили первые знаки. На многих черепках письмена расплылись от влаги. На некоторых чернила исчезли полностью, оставив только царапины от тростниковой палочки.
Менна провёл пальцем по одному такому черепку.
— Здесь было что-то написано.
— Было, — сказал Сехем.
— Кто-то стёр?
— Не кто. Что.
Они прошли дальше. За глухой дверью начиналась лестница вниз. Ступени были крутые, истоптанные посередине сотнями шагов. Воздух становился тяжелее с каждым шагом. Дышать становилось труднее. Во время спуска вниз, который казался слишком долгим, Менна увидел скарабея.