– Я закончу эти… отношения. Ты права. Это ошибка.
Он говорил уверенно, но глаза бегали. Я слушала и пыталась поверить. Потому что хотелось верить. Хоть зацепиться за что-то.
– Если хоть раз ещё увижу ложь, – сказала я тихо, – всё. Никаких разговоров.
Он кивнул.
День прошёл как обычно. Садик, дети, уроки. Вечером Олег вернулся пораньше, помогал Лёве собирать конструктор. Я стояла у плиты и думала: может, действительно всё обойдётся?
И в этот момент зазвонил его телефон, оставленный на столе. Экран засветился: «Алина» .
Я замерла. Он тоже. Подскочил, схватил телефон. Но я успела.
– Отдай, – сказала я и вырвала его из рук.
Сообщение на экране: «Жду тебя завтра. Ты обещал».
Олег побледнел.
– Марина, это…
Я нажала «вызов». Трубка зазвонила. На том конце ответили почти сразу:
– Алло, милый?
Я молчала.
– Ты слышишь? – голос был молодой, нарочито нежный. Потом пауза. – Это жена, да?
Я сжала зубы.
– Слушай внимательно, девочка. Больше никогда не звони сюда. У него семья.
Она рассмеялась. Легко, звонко, как будто это шутка.
– Семья? А он разве не говорил, что хочет свободы?
– Замолчи! – выкрикнула я и бросила телефон на стол.
Олег схватил его, отключил. В комнате повисла мёртвая тишина.
– Так вот как ты «заканчиваешь отношения»? – голос мой сорвался. – Она звонит тебе домой, при мне, и смеётся!
– Я собирался… – начал он, но я перебила:
– Замолчи!
Я почувствовала, как дрожат руки. Слезы жгли глаза, но я держалась. Не хотела плакать при нём.
Дети выглянули из комнаты.
– Мам, вы что? – Вера тревожно смотрела то на меня, то на отца.
– Всё хорошо, солнышко, – выдавила я. – Идите, смотрите мультики.
Они ушли, но я знала: слышали всё.
Олег тихо сказал:
– Марина, я запутался. Дай мне время.
– Время? – я горько усмехнулась. – Ты уже всё время потратил. И вместе с ним – моё доверие.
Я отвернулась к окну, чтобы он не видел моё лицо. А внутри всё ломалось. Потому что именно сейчас я поняла: удержать семью невозможно. Она рухнула. Просто я ещё боялась это признать.
Глава 6.
На следующий день он вернулся поздно вечером. Я сидела на кухне в тишине, дети давно спали. На столе – холодный ужин, которого он так и не дождался.
Олег вошёл, бросил ключи, снял пальто и сразу заметил моё лицо.
– Ты опять злишься?
– Нет. – Я говорила ровно. – Я решила.
– Что именно?
Я встала, подошла ближе.
– Ты уходишь. Сегодня.
Он нахмурился.
– С ума сошла?
– Нет. – Я выпрямилась. – Сумка у двери. Я собрала.
Он обернулся – и правда, у двери стоял его спортивный баул. Я ещё днём бросала туда рубашки, носки, бритвенные принадлежности. Всё самое необходимое.
– Ты не имеешь права! – резко сказал он. – Это и мой дом тоже.
– И мои дети тоже. Но ты почему-то выбрал чужую женщину. Так что теперь – выбирай окончательно.
Он сжал челюсти.
– Марина, я не собирался уходить. Это просто… ошибочный поворот.
– Ошибка – это когда соль пересыпал в суп. – Голос мой дрогнул. – А ты предал семью. Тут не исправишь.
Он сделал шаг ко мне, положил руки на плечи.
– Давай попробуем ещё раз. Ради детей.
Я оттолкнула его руки.
– Ради детей? Они уже слышат, как их отец врёт. Думаешь, это меньшее зло?
Мы смотрели друг на друга. Я чувствовала, как внутри копится ярость и одновременно поднимается что-то вроде облегчения: решение принято.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я уйду. Но потом не плачь, когда пожалеешь.
– Плакать я буду сегодня. А завтра – начну жить без тебя.
Он резко развернулся, поднял баул, вышел, хлопнув дверью так, что дрогнули стекла в шкафу.
Тишина.
Я облокотилась на стену и медленно осела на пол. Слёзы сами потекли по щекам. Я закрыла лицо руками, чтобы дети не услышали. Но в дверях появилась Вера. В пижаме, с распущенными косами.
– Мам… Папа ушёл?
Я села рядом с ней, обняла.
– Да, солнышко. Ушёл.
– Он вернётся?
Я посмотрела ей в глаза.
– Нет. И это правильно.
Она молча уткнулась мне в плечо. И я поняла: теперь я должна быть сильной за нас двоих.
Глава 7.
Первые дни после его ухода были как туман. Я вставала по утрам, кормила детей, вела Лёву в сад, отвозила Веру на занятия. На работе улыбалась чужим детям, рассказывала сказки, вязала с ними бумажные гирлянды. А сама внутри чувствовала пустоту.
Иногда ловила себя на том, что прислушиваюсь – не щёлкнет ли ключ в замке. Но замок молчал.
Вечерами было тяжелее всего. Дети ложились спать, и наступала тишина. Я садилась на кухне с чашкой чая и смотрела на стул напротив. Раньше он был занят. Теперь – пуст.
В один из вечеров позвонила мама.
– Дочка, как ты там, держишься?
– Держусь, – ответила я и с трудом сдержала слёзы.