Пусть даже из кухни опять будет слышно, как стучит ложкой по тарелке, как будто ничего не произошло.
Ничего – это уже не про нас.
Глава 2.
Утро воскресенья началось как обычно. Лёва ввалился к нам в спальню с машинкой, Вера – с планшетом. Они спорили, кому играть первым. Я делала вид, что сплю. Олег лежал рядом, прокручивал новости в телефоне. Экран отражался в потолке, мелькали буквы.
– Убери, – попросила я. – Дети рядом.
– Да я уже закончил, – положил телефон на тумбочку экраном вниз.
Так он делает всегда, когда не хочет, чтобы я что-то увидела.
– Поехали сегодня в парк, – сказала я. – С катком. Ты обещал ещё зимой.
– Давай в следующий раз. У меня встреча, партнёры из Тулы приезжают.
– Воскресенье, Олег. Ты всегда говорил: выходной только для семьи.
– Так совпало. Не я придумал.
Я села. Дети заметили перемену и сразу стихли.
– У тебя кто-то есть? – спросила прямо.
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.
– Ты в своём уме? Марина, это уже паранойя.
– Вчера «Seasons». Сегодня встреча. В спортзал ты в костюме ходишь?
– Хватит! – он резко поднялся. – Ты что устроила? Следствие? Может, ещё детектор лжи купим?
– Мне хватит и твоих глаз, – сказала я тихо.
Он дернулся. Секунда – и опять железная маска.
– Я работаю. Я устаю. А ты вместо того, чтобы поддерживать, устраиваешь допросы. Секретарша тут при чём? Она просто выполняет свои обязанности.
– Она и на фото «просто выполняла обязанности»? – не удержалась я.
Олег молчал. Сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Ты сама себя накрутила, – выдохнул он. – Дальше только хуже будет.
– Хуже уже некуда, – ответила я.
Мы говорили почти шёпотом, чтобы не слышали дети. Но напряжение было таким, что даже Вера, всегда болтушка, молчала и ковыряла край одеяла.
Олег встал, взял куртку.
– Я уезжаю. Поздно вечером вернусь.
– Не уезжай, – сказала Вера вдруг. – Мы же в парк хотели.
Он обернулся. На секунду – будто виноватый взгляд.
– В следующий раз, – пробормотал и вышел.
Дверь хлопнула. Лёва заплакал: «Папа обещал…». Я прижала его к себе и подумала: врать он умеет не хуже, чем дышать. Но детям врать тяжелее, чем мне.
Я взяла телефон. Олег не заблокировал облако. Фото «Seasons» он удалил, но в корзине ещё оставались копии. Я смотрела на это плечо в блузке и улыбку, которую он берег не для нас.
Воскресенье. Домашние уроки, блины, разлитое молоко, мультики, звонки от мамы. Всё как обычно. Только внутри – пустота и злость.
Вечером, когда дети заснули, он вернулся. В пальто, пахло холодом. Снял ботинки, зашёл в кухню.
– Ужинала? – спросил, как ни в чём не бывало.
– Да. С тобой у меня сегодня диета.
– Опять начинаешь… – он сел напротив, потёр лицо руками. – Марина, я устал от этих разговоров.
– Я устала от вранья.
– Я не вру! – он ударил ладонью по столу.
– Тогда скажи мне прямо: ты изменяешь?
Он замолчал. Секунда, две, три.
– Нет, – наконец сказал. – Я не изменяю.
Я смотрела на него и понимала: сказал бы «да» – больно, но честно. А «нет» – это хуже. Это как нож в спину, который тебе ещё и показывают: «Смотри, его нет».
Мы сидели молча. Потом он встал, ушёл в спальню, закрыл дверь.
Я осталась на кухне, положила голову на руки и слушала, как за стеной тикают часы. Вчера я просила правду. Сегодня – уже молюсь хотя бы о тишине.
Глава 3.
В понедельник я вела утреннюю смену в садике. Дети рисовали ладошками на ватмане, а у меня дрожали пальцы, когда я подписывала журнал. Всё из-за одного простого решения: после работы я поеду в офис к Олегу. Без предупреждения.
Нина Васильевна на вахте спросила:
– Марина Сергеевна, вы чего такая бледная?
– Всё нормально, – отмахнулась.
Нормально. Когда повторяешь это слово десять раз подряд, оно становится похожим на ложь.
К часу дня я сдала группу коллеге и вызвала такси. Машина остановилась у бизнес-центра, где у Олега был офис. Я вышла – ноги ватные. Захотелось развернуться, но уже поздно.
В холле – охранник, знакомый по прошлым годам.
– К Олегу Николаевичу?
– Да.
Он улыбнулся:
– Сейчас позвоню секретарю, чтоб вас встретили.
Секретарь. Слово будто жгло изнутри.
Через минуту лифт распахнулся, и она вышла. Высокие каблуки, юбка чуть выше колена, белая блузка. Волосы в хвост, серьги блестят. Та самая – с фотографии из «Seasons».
– Вы… Марина? – спросила с притворной вежливостью. – Жена Олега Николаевича?
Я кивнула.
– Поднимайтесь, – она слегка улыбнулась уголком губ, будто знала что-то, чего не знала я.
Мы зашли в лифт. Тишина. Я чувствовала её духи – резкий, сладкий. Смотрела на ровную спину и думала: вот ради этого он бросает нас по вечерам.
Офис – светлый, с большими окнами. Олег сидел за столом, что-то листал. Когда увидел меня, подскочил.
– Марина? Ты зачем приехала?