Двор встретил меня шумом. У ворот стояли люди Совета и воины Астора, между ними — Варр. Валтер Крейн был у оружейной, опирался на трость и держался так, будто исчезновение мальчика стало неприятной, но ожидаемой бумажной строкой. Эвена стояла чуть позади него. Её лицо выражало тревогу. Такую правильную, сдержанную тревогу, какую показывают перед свидетелями.

Я пошла прямо к ней.

Рана в боку отозвалась болью, но я только крепче прижала ладонь к перевязке под курткой. Сейчас тело не имело права быть главным.

— Где Нэйт? — спросила я.

Валтер повернулся раньше Эвены.

— Ливия Сорн, вы снова нарушаете порядок. Совет уже отдал распоряжение о переводе мальчика.

— Переводе куда?

— В закрытый дозорный круг.

— Тогда где сопровождающие документы? Где вторая печать? Где отметка Варра о передаче ребёнка? Где подпись альфы?

Валтер прищурился. Я видела, что он не ожидал от меня таких вопросов сразу. Он рассчитывал на панику, на крик, на женскую истерику, которую потом удобно записать в доказательства моей опасности.

— В чрезвычайных случаях Совет имеет право действовать без промедления.

— И срезать метку с ребёнка на койке?

Теперь двор услышал.

Даже кони у ворот будто притихли. Женщины у сторожки обернулись. Варр резко посмотрел на меня, потом на барак. Керен, воин Астора, сделал шаг ближе.

Эвена наконец заговорила:

— Если Нэйт действительно снял метку, это подтверждает мои опасения. Ливия, я предупреждала: вы внушаете детям мысль, что они могут не подчиняться законам стаи.

— Он не снимал её сам.

— Откуда вы знаете?

Я подошла ещё ближе.

— Потому что он слишком хорошо знает цену любого поступка. И потому что он не бросил бы Ильму и Руми без слова.

Эвена посмотрела на детей, которые выбежали вслед за мной. Руми держался за руку Ильмы, и та не отнимала пальцы.

— Дети, пережившие страх, часто поступают непредсказуемо.

— Нэйт не непредсказуемый, — сказал Руми.

Его голос был тонким, но двор услышал.

Эвена повернула к нему лицо. Улыбнулась. Не широко, совсем чуть-чуть.

— Маленький, ты напуган. Тебе лучше вернуться в барак.

Руми спрятался за Ильму, но не замолчал.

— Он не ушёл бы. Он сказал, что будет кусать главного, если её заберут.

Кто-то из женщин всхлипнул. Нэйт, как всегда, хотел стоять впереди. Даже когда его уже не было рядом, он оставил след не там, где срезали метку, а в памяти тех, кого защищал.

Варр подошёл ко мне.

— Покажите.

Я достала платок. Он развернул его осторожно, и лицо его стало таким, что я поняла: наставник видел срезанные метки раньше. И каждый раз это означало беду.

— Это не снято по обряду службы, — сказал он.

Валтер резко постучал тростью.

— Наставник Варр, выбирайте слова.

— Я выбрал. При снятии метки на переводе остаётся ровный край и запись в журнале. Здесь срезали наспех.

— Значит, мальчик сорвался и сбежал.

— Без колец? — спросила Ильма.

Варр повернулся к ней.

Девочка стояла прямо. Голос у неё дрожал, но она продолжала:

— Нэйт без колец не уходит. Он говорит, если кольца молчат, кто-то не вернётся.

Варр молчал. Потом кивнул.

— Следы у барака проверяли? — спросил Керен.

— Ещё нет, — ответил один из людей Совета. — Приказ был перекрыть ворота.

— Удобный приказ, — сказала я.

Валтер посмотрел на меня так, как смотрят на ошибку, которую слишком долго не исправляли.

— Вы хотите сорвать разбирательство окончательно?

— Я хочу найти ребёнка.

— Серого нарушителя.

— Ребёнка, — повторила я.

Керен уже шёл к бараку. Варр с ним. Я пошла следом, и на этот раз никто не остановил. У койки Нэйта Керен присел, осмотрел пол, край одеяла, ножки деревянной рамы, потом вышел к задней стене барака. Там, за низким окном, земля была помята.

— Его вытянули отсюда? — спросила я.

— Или он сам вылез, — сказал человек Совета.

Керен провёл пальцами по раме.

— Снаружи следы двух взрослых. Один тяжёлый. Второй легче. Нэйт шёл между ними, но неровно. Его вели или тащили.

— Куда?

Варр уже смотрел на землю. Он был не следопытом из песен, но на заставе умели читать грязь лучше, чем в крепости читали письма.

— К угольной яме. Потом к нижней тропе.

Ильма побледнела.

— Овраг.

Я повернулась к Валтеру.

— Вы всё ещё будете говорить, что он сбежал сам?

Эвена ответила за него:

— Если Нэйта увели, значит, кто-то хотел создать видимость вины Совета. Вы вчера открыто искали доказательства против меня, Ливия. Сегодня мальчик исчезает именно так, чтобы обвинение легло на мой род. Слишком удобно.