Сквозь мои всхлипы прорывается телефонный звонок. Поднимаюсь на автомате, ноги идут по привычке: я настолько морально истощена, что не чувствую ничего. В коридоре натыкаюсь на свое отражение: красный нос и глаза, лицо чуть опухло. Да и все равно, скорей бы вот только слезы закончились. А то вытираться краем футболки не очень удобно.
– Да? – отвечаю я, стараясь не шмыгать носом.
– Ты где?
Меня настолько удивляет голос Луки, что я отвечаю честно и без заминки.
– Дома.
– Я сейчас в магазине, хочу завезти тебе фрукты. Не спорь. Тебе нужно питаться много и хорошо. Пока я здесь, скажи, может, тебе еще что-нибудь взять? Может, хочешь что-то особенное?
Командует. Просто ставит меня перед фактом, и все! Ну куда такое годится? Разве так можно? Чурбан бессердечный!
А с другой стороны…
Делаю глубокий вдох, чтобы не расплакаться пуще прежнего, и тянусь к полотенцу.
– Да, хочу. Привези мне, пожалуйста, бумажных салфеток. Побольше. И еще свой любимый одеколон.
Глава 15
Лука
– Все-таки решил устроить днюху по-настоящему? – спрашивает Егор, увидев, что я закидываю в тележку пачки с салфетками. – Осознал, что праздник зажал?
Дернули же меня черти заехать именно в этот мегамаркет! Ближайший к моей лавке и по стечению обстоятельств – к дому Студента. Вот и столкнулись: я пришел за фруктами, он за шоколадками. Хотя в его версию верится слабо. Моя тележка пополняется, а он так и бродит за мной с пустыми руками.
– Шоколад на том стеллаже, – подсказываю, кивнув в сторону.
– Там с орешками. Я с изюмом ищу.
– Вряд ли его закинули в отдел хозтоваров.
– Согласен, – покладисто кивает и продолжает удивленно рассматривать растущую гору салфеток в тележке. – Но тут тоже много чего интересного.
Так, десять пачек – хватит или добавить? Наверное, еще нужно парочку. Поди знай, что значит «побольше». Тем более у беременных. Хищный рассказывал, что у них случаются странные запросы и лучше их не расстраивать.
Возьму еще пять. Больше – не меньше. Кухня у нее просторная, найдет, где организовать небольшой склад.
– Мне кажется, ты уже достаточно подчеркнул веру в то, что мы все – интеллигентные люди, – снова встревает Егор. – Может, лучше взять побольше спиртного и мяса? А то как-то тележка быстро наполняется, а толкового ничего нет.
Ну да, ананас, арбуз, дыня, бананы и манго, а также пакеты с овощами не в счет. А может, он прав и этого действительно мало?
Добавляю в тележку по мелочам: красную рыбу, икру, курицу, пару килограмм мяса и ребрышек, два вида хлеба.
На несколько дней хватит? Потом еще завезу. Может, привыкнет и созреет до того, чтобы выдавать четкий список.
– Мам, мам, посмотри! – раздается неподалеку детский восторженный голос. – Я о таком как раз в детстве мечтала, помнишь?
Маленькая девочка с косичками дергает за руку маму и елозит ладошкой по стеклу, за которым на нее смотрит большой розовый кот с синим бантом вокруг шеи.
– Помню, милая, – ласково отвечает ей мама. – Но теперь-то у тебя много игрушек, правда?
– Правда, – соглашается девочка, – и я уже взрослая. Это мне в детстве хотелось, когда я еще ждала, что мой папа вернется. И когда у меня не было нового папы.
Мама склоняется, целует девочку, которая хочет казаться серьезной и взрослой, поправляет косички. Они обе уходят. А я, пользуясь подсказкой, захожу в этот отдел магазина.
– А что мы здесь…
– Вон там шоколадки с изюмом!
– Там с белым, я люблю с темным, – отмахивается Егор, даже не обернувшись.
И идет следом за мной. На удивление, молча держится, пока я плачу за кота. И даже миролюбиво устраивает его под мышкой, когда я ему вручаю покупку.
Так, ничего не забыл?
Обойдя еще раз магазин, бросаю пару банок оливок.
– Ты к ней, да? – Его наконец осеняет. – И как она? Блин, ну расскажи хоть что-нибудь, раз уж вместо шашлыков я принимаю участие в гей-параде!
В качестве доказательства обвинения он обиженно трясет передо мной розовым котом.
– Слушай, что ты за мной бродишь? Тебе что, нечем заняться?
– Нечем. У меня каникулы. А урок ты зажал. – Наткнувшись на мой взгляд, он начинает гладить игрушку по плюшевой голове. – И рассказ тоже зажал. А я день, между прочим, дежурил под окнами. Жаль, не догадался постоять там еще, когда ты пришел. А можно было вообще спрятаться в подъезде на лестнице. Я бы по ее лицу понял, обрадовалась она или нет, что папа именно ты.
– По ее лицу ты бы мало что понял. Она отлично умеет маскироваться.
– Ну хорошо, ладно, а сам ты как думаешь, обрадовалась она или нет?
Черта с два я признаюсь, как она расстроилась, что заплатила за сперму француза штуку баксов, а ей подсунули местную.
– Я об этом не думаю. Просто делаю так, чтобы у нее остался единственный вариант.