Не люблю обижать людей. Особенно тех, кто стал другом. Но я ничего не чувствую к Сергею. Два дня взвешивала, обдумывала. И поняла, что не смогу быть с ним даже ради ребенка, если он отцом окажется. Может быть, когда−нибудь… через несколько лет, когда я смогу смириться с гибелью Стаса, заново все обдумаю. Но пока это невозможно.

Стас стоит перед глазами. И как ни странно, я его все больше люблю. С диким отчаянием и безысходностью. С пониманием, что вернуть ничего нельзя. От этих чувств все только острее становится. Память становится все яснее. Я забрала флешку из квартиры, пересматриваю запись по нескольку раз в день. Там он живой, мой любимый и единственный…

− Ладно, не мучайся, Оленька, − гудит в усы Сергей. – Ну хоть с малым видеться разрешишь?

− Да. Но если только ребенок твоим окажется, − соглашаюсь. Между нами пять тысяч километров, встречи все равно нечастыми будут. – Пойдем в кафе, что ли, а то торчим тут…

Кафе рядом, только по лестнице подняться. Устраиваемся за столиком, у перил, чтобы быстро уйти, когда объявят рейс.

− Ты веришь в сказки? Думаешь, Стас может быть отцом? – снова продолжает тему мужчина, мне по нервам прямо, аж зубы заныли.

− Да, по срокам у Исаева шансов больше. Но я сделаю тест на отцовство, ты не переживай. Сейчас можно после двенадцати недель беременности уже сделать, по анализу крови. Так что, долго ждать не придется, скоро все узнаем.

− Зачем тест? – вдруг злится друг. – Я и так верю. И хочу воспитывать твоих детей, быть с тобой. Я семью хочу.

− Сереж, столько женщин вокруг, а ты на мне зациклился…

− Ты обиделась за ту ночь? Это тебя отталкивает? – стакан с кофе чуть не плющится в его руке, а он не замечает.

− Нет… знаешь, я ничего не помню. И не чувствую ничего. И вообще, я не верю, что ты мог воспользоваться моим невменяемым состоянием.

− Да, тебя не проведешь, − усмехается бородач, а я подскакиваю на стуле. – Не было ничего. Ты рыдала, пыталась посмотреть видео от мужа. Грозилась убить его, за то, что одну с маленьким ребенком бросил. Вот тогда я и придумал разыграть спектакль. Но если сказал бы, что просто переспали, то этого мало. А когда ты сказала, что беременна, я понял – вот шанс, чтобы забрать тебя и твоих детишек к себе, сделать женой.

− Сережа! Ты странный, − смеюсь, так вдруг легко стало, будто зажим какой−то исчез. – Я бы все равно тест сделала. Да и про ту ночь вспомнить могла. Зачем обманывать? Сразу бы предложил супружество, как помощь.

− А ты бы сразу отказалась. Знаю я тебя, чуть что – сразу в нос.

− Да, отказалась бы… не смогу я, Сережа. Лучше просто дружить, как раньше. Мне скучать некогда будет, не переживай. Трое малышей в одном доме – веселье то еще, − смеюсь.

Все выяснилось и напряг прошел. Будущее кажется чуть светлее, чем вчера. Друг остался просто другом. У меня появился родной сынулька, которого я сразу не признала, о чем жалею постоянно. Но этого уже исправить не могу.

Через три месяца я сделала неинвазивный тест на отцовство, заодно узнала пол малыша. Выяснилось, что скоро у Исаева родится второй сын. Я даже съездила на могилу мужа и рассказала ему эту новость. Глупо стоять у кучи земли с памятником и рассказывать то, что произошло в моей жизни после того, как любимого не стало.

Он улыбается с черной мраморной плиты, а мне бежать от могилы хочется. Неуютно мне здесь. Заставляю себя задержаться немного, посидеть на лавочке в тишине. Странно, но на меня будто смотрит кто−то, чувствую взгляд спиной. Но на кладбище пусто, только пожилая пара убирается неподалеку.

− Вот… тебя нет, а мне одной воспитывать твоих сыновей. Ты мечтал об одном, но судьба дала тебе сразу двух. Про одного ты никогда уже не узнаешь. Как мне его назвать?

Я кладу руку на чуть подросший живот, и вдруг чувствую робкое движение. Дышать перестаю, хочу еще почувствовать. Беременность в этот раз легко проходит, токсикоза почти не было. Но я все равно каждый месяц прошу обследовать плод, боясь повторения из прошлого. Врачи уверяют, что все отлично.

На другой день перед обедом вывела малышню погулять в сад. Сижу на садовых качелях с книжкой, покачивая коляску с внуком. Егорка возится в песочнице с игрушками. Кажется я задремала. Подскочила от вопля Никитки, который проголодался. Книга валяется на земле, съехала с коленей.

Бросаю взгляд на песочницу, и не вижу сына. Сердце в пятки ухнуло. Схватила внука и бросилась в дом.

− Егорку не видела? – отдаю ребенка Юле, та мотает головой.

− Нет, в дом не заходил… мам, как ты его упустила?

Я бегу обратно в сад, мечусь среди кустов роз, молясь, чтобы малыш нашелся. Зову его, чуть не срывая голос. Он не мог уйти с территории, везде забор хороший, охрана у ворот. Уже хотела бежать поднимать охранников, как слышу звонкий смех за кустами сирени.