Каково же было удивление Солуса, когда едва выйдя из сада, он увидел толпу столпившихся слуг, не сводящих с него изумленных взглядов.

— Дракон! Драг! Вы видели? Это драг! — пополз шепоток среди людей.

Ветер донес до его слуха эти испуганные слова. В глазах жителей, направленных на него, было столько страха, что Солус подавил в себе желание немедленно разогнать их. Правда, проходя мимо толпы, он не удержался и бросил на них разгневанный взгляд.

— Идиоты, — думал он, обходя одну из наиболее впечатлительных женщин, решившую грохнуться в обморок.

Схватившись за штанину, Солус помог себе переступить высокий порог и с грохотом закрыл за собой дверь. Только в прохладном холле он смог вздохнуть с облегчением: излишнее внимание его просто выводило из себя.

Олли, будто поджидая хозяина, оказался тут же.

— Олли ты это видел? Они приняли меня за драга.

— Да, повелитель, и видел, и слышал. Вас это беспокоит?

— Ничуть. Но все же сделай так, чтобы этих зевак здесь было как можно меньше.

— Слушаюсь, повелитель. Может, все же объясним людям, что вы — не драг, и не обращаетесь в чудовище. А Тантум — всего лишь Ваш фамильяр?

Пренебрежительное “всего лишь фамильяр” не укрылось от Солуса. Его верные слуга и дракон были в своем репертуаре — взаимную неприязнь высказывали при любом возможном случае.

— Не стоит. Пусть думают, что хотят, лишь бы под ногами не крутились.

Кусты у высокого каменного забора дрогнули, и с треском расступились, пропуская вперед вихрастого мальчишку. Ковыряясь в носу, маленький Мик с прищуром смотрел в спину исчезающего в замке хромого мужчины.

— Так он драг! Это все объясняет, — пробубнил он себе под нос. А затем нырнул обратно в кусты, выбрался через узкий лаз в заборе, известный только ему, и что есть сил припустил по петляющей между деревьями дороге.

11

— Тогда она рассыпется золотой пыльцой, — прокаркала бабушка Инимис и буквально за шиворот втащила нас в дом.

Пока мы, насупившись, сидели в углу верхом на огромном сундуке, бабка Фойа металась по комнате с такой скоростью, будто и не несла за плечами десятки лет.

Надо же, пыльцой рассыплюсь. Эта дикая мысль все не выходила из головы. Я была почти на сто процентов уверена, что именно брачные клятвы произнес тогда смуглый красавчик. Вот только не рассыпалась же!

Я украдкой посмотрела на свои руки. Затем на ладони Инимис. Кожа на ее руках была идеально чистой. А вот на моих ладонях и запястьях вились едва заметные узоры. Я точно помню, что они уже были, когда я пришла в себя. Знать бы еще, что они значат, о чем говорят. Но ни Инимис, ни ее бабушка на мои руки внимания не обращали. Так что тут одно из двух: или они не видят эти узоры, или они ничего не означают.

Старушка между тем носилась из угла в угол, посыпая их странным порошком и бормотала какие-то заговоры. Очень надеюсь, что ее колдовство помешает дурной затее их родственника. Потому что ощущать как с каждой минутой, стремительно приближающей вечер, каменеет моя новая и единственная подруга, было очень тяжело. Хуже перспективы выйти замуж за нелюбимого было только …рассыпаться золотой пылью.

И тут вдруг меня осенило. Ведь если неудачливый жених передал, пусть и временно мне свою силу, значит, я могу что-нибудь наколдовать. Ведь она должна как-то проявляться, эта сила?

— Ини, — окликнула я подругу, — а если девушка… незамужняя девушка владеет магией… Как это выглядит?

Инимис шумно вздохнула.

— Значит, догадалась, да?

О чем? Но спросить я не успела, а просто подумала.

— Ты не обижайся. Мы ведь знакомы-то с тобой всего ничего. Я не хотела так все о себе сразу рассказывать. Это бывает по разному. Вот у меня, например, словно пузырьки по венам щелкают. А если что-то эдакое сотворить, то кажется, что вот-вот взлетишь.

— Так ты что, маг? — я была совершенно искренне удивлена. Ини, конечно, красотка. Но чтобы маг?

— Это громко сказано. У меня мало силы, но кое-что я могу. Вот смотри…

Инимис кивнула головой на вязку сухих трав, висевшую над дверью. Сначала ничего не происходило. Но потом вдруг мне показалось, что сухой веник зашевелился, зашелестел. А из самой его гущи проклюнулся тощий прутик ожившей лианы.

— Это ты? Это же ты сделала? — я не удержалась от восторженного шепота. — И как ты это сделала?

— Я представила себе то, что хочу сделать. И будто послала туда свое дыхание… Как бы тебе объяснить…

Но тут вдруг бабушка застыла на месте. Прислушалась. Повернулась лицом к двери. Мы задержали дыхание. Неужели жених объявился?

Но дверь с треском открылась и на пороге появился мальчишка. Кажется, его называли Миком.