Я обернулась и посмотрела на Инимис. Даже во сне ее лоб прорезала глубокая морщинка. Как-то нехорошо уходить не попрощавшись. Ведь она вполне может подумать, что я сбегаю, испугавшись ночных гостей. И отчасти будет права. Я действительно испугалась. Но не бросать же из-за этого свою только-только приобретенную подругу. Ведь вполне вероятно, что кроме нее да ее бабушка на свете нет никого, кто-бы думал обо мне, вспоминал, грустил и переживал.

Я подошла и осторожно дотронулась до ее плеча. И хоть я старалась быть осторожной, Ини вскочила, словно распрямившаяся пружина.

— Что? Уже? Явились? — бормотала она спросоння.

Я приложила палец к губам.

— Тихо, Ини. Бабушку разбудишь…

Присев на корточках у ее ног, я тихо пересказала ей свой план. Выслушав, она на какое-то время замолчала. Я, стараясь не торопить ее, наблюдала как меняется ее личико под влиянием терзающих ее мыслей.

Наконец, словно смирившись с услышанным, она посмотрела на меня.

— Хороший план. Тем более он хорош, что другого и не придумать. Только есть замечание.

— Какое? — если честно, то я вздохнула с облегчением, что не придется спорить и уговаривать ее.

— Драг должен выпить мою магию, а не твою. Так будет правильней.

— Сама же понимаешь, это не осуществимо…

Тихо препираясь, мы выбрались через окно и подошли к калитке. Хотя утро было еще раннее, но лиловое светило уже было достаточно высоко. В его лучах все вокруг казалось подернутым нежной сиреневой дымкой.

Толкнув калитку, я вышла со двора. Инимис сделала шаг вперед — и застыла, упершись в невидимую стену. Магия, наложенная ее дядей, все также не пропускала девушку.

— Вот видишь, — развела я руками, — мой вариант более реален.

— Найтири, не делай глупости. Сделай так, как говорю я. Просто предложи ему МОЮ магию взамен на мою же свободу.

Я попятилась, согласно кивая. Ну зачем я буду еще больше ее огорчать? Пусть считает, что я сделаю именно так, как сказала она. А на самом деле поступлю по-своему. Почему-то я была уверена, что если бы я не пустила вскачь стулья, протухший женишок вполне мог бы отказаться от затеи жениться. Да к тому же, отдав другому незаслуженно полученную мной магию, я, возможно, избегу участи превратиться в пыль. Пусть даже и золотую.

Надеясь, что драг, поселившийся во дворце повелителя окажется менее гнусным и отвратительным, чем женишок Инимис, я быстро пошла по дорожке.

В любое другое время я обязательно полюбовалась бы красотой крошечного поселения, в котором я оказалась. Но сейчас я была занята поиском ориентиров, которые мне вкратце набросала Инимис. Еще не хватало мне заблудиться в четырех соснах.

Репетируя вслух предстоящую речь и прогоняя страх, который то и дело пробирал меня до самых костей, я дошла до высокого забора. Крошечные сонные домики селения остались позади. Впереди — старый заброшенный сад и широкая дорожка, усыпанная влажными от росы камнями. Высокие кованые ворота открыты, будто меня здесь ждут.

Прежде чем сделать шаг, я нервно пригладила растрепавшиеся волосы, провела ладонями по изрядно помятой после ночи туники. Посмотрела на прозрачные шаровары, насквозь намокшие от утренней росы и такие же мокрые шлепки с закрученными вверх носками. Подозреваю, что вид у меня был далеко не презентабельный.

Но ведь я не на свидание иду. Мне сейчас главное — убедить драга в том, что сила, текущая в моих венах — это именно тот эликсир, что нужен ему для выздоровления.

Только здесь, перед открытыми воротами в логово драга я поняла, что совершенно ничего не знаю о самой процедуре, так сказать, передачи магии. Что будет со мной после нее? Ссохнусь или умру? А может, и не замечу ее последствий. Но это, конечно, вряд ли. Ведь не даром местные с таким ужасом говорят о драгах и их голоде.

Ну, да нечего киснуть. И я сделала шаг. Другой. В тот момент, когда за моей спиной со страшным лязгом закрылись ворота, меня окутал пряный аромат спелых яблок.

12

Несмотря на слабость и усталость, Солус долго не мог уснуть. Боль в теле не особенно его беспокоила – стала уже привычной. Именно поэтому он не сразу обратил внимание на то, что раны стали беспокоить его гораздо меньше.

И только когда порыв ветра сорвал с петель ставню и та с грохотом обрушилась на пол, он понял, что что-то изменилось.