— Это все не имеет значения, Артур, — отвечает она, скрестив руки на груди. — Я только что консультировалась с юристом по этому поводу. В моём договоре аренды указано, что средства, которые я потратила на капитальный ремонт помещения, пропорционально разделяются и засчитываются в счёт аренды. У меня есть ещё три года!

— О, наконец-то ты перестала делать вид, что не узнаешь меня, — усмехаюсь. — А то как-то надоело играть в эти игры.

— Я делаю вид? — она натурально изображает удивление и негодование. — А мне кажется, это ты первый начал. Но мы сейчас не об этом.

Воздух внутри кондитерской наполнен напряжением, Маша стоит передо мной, сжимая кулаки. В её глазах вспыхивают искры гнева.

— Так что, пришёл забрать у меня все, над чем я работала столько времени? — её голос резкий, пронзительный. Она считает меня врагом и ни капли не рада нашей встречи.

— Я не пришёл ссориться, Маша, — начинаю я, стараясь сохранить спокойствие. — Но да, здание будет снесено. Я хочу предложить тебе компенсацию, достойную...

— Компенсация? — перебивает она меня, и её смех звучит слишком наиграно. — Ты думаешь, что сможешь компенсировать шесть лет моей жизни?

Её слова срабатывают, как холодный душ.

— Я здесь не для того, чтобы осложнять твою жизнь, Маша, — стараюсь сохранить самообладание и не сорваться. Спор с ней меня распаляет. — Я готов обсудить все варианты и найти решение, которое устроит всех.

— Решение? — повторяет она, её голос звучит скептически. — Ты понимаешь, что для меня этот магазин — не просто бизнес? Это моя жизнь, мой дом. Я вложила сюда всё, что у меня было.

— Я знаю, что это сложно, — отвечаю я. — Но я уверен, что мы сможем договориться.

В этот момент дети снова подбегают к нашему столику, прерывая нашу перепалку. Алина весело спрашивает:

— Дядя Артур, вы закончили? Нам нужно вытереть столик?

— Не сейчас, Алина. Иди к Олегу, — Маша быстро отсылает дочь и снова возвращает ко мне взгляд.

Я смотрю на нее, и её враждебность вызывает у меня раздражение. Она явно настроена бороться до последнего, но я тоже не собираюсь уступать.

— Мария, давай не усложнять ситуацию, — говорю я твёрдо, стараясь держать эмоции в узде. — Мои юристы — профессионалы своего дела, и тебе не стоит пытаться с ними тягаться. Если нужно, я компенсирую все твои затраты. Но ты должна выехать в течение месяца, а еще лучше — недели.

Её глаза расширяются от удивления, а затем сужаются в ярости.

— Артур, это нечестно. Я вложила сюда столько...

— Я предложил тебе честное решение, — перебиваю я, чувствуя, как злость начинает подниматься во мне. — Не усложняй. Это лучшее, что я могу предложить.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая её. Моё терпение на исходе. Я чувствую, как внутри всё кипит от злости.

— Хватит спорить. Я здесь не для этого. Я озвучил тебе условия, на этом все.

— Ты серьёзно, Артур? — шипит она. — Думаешь, деньги решат всё? Этот магазин — моя жизнь! Я не собираюсь сдавать позиции из-за твоих юристов!

— Я предлагаю тебе компромисс, — говорю, с трудом сдерживая гнев. — Если ты не хочешь принимать его, тогда дальше с тобой будут общаться мои люди.

Я чувствую, как злость переполняет меня. Её упорство и нежелание пойти навстречу выводят меня из себя. Я направляюсь к выходу, не оборачиваясь. За спиной я слышу, как Маша что-то говорит детям, её голос дрожит от сдерживаемых слёз.

Когда я выхожу из кондитерской, я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. Пусть считает меня мразью, которая отняла у нее любимое дело, мне все равно. Но ей повезло, что здесь я, а не тот, кому плевать на людей и их бизнес. Другой нанял бы пацанов с дубинками, разгромил бы здесь все и разогнал людей. Я же дал ей шанс решить все по-хорошему. На этом все. Теперь ход за ней.

Я вылетаю из кондитерской на улицу и замираю.

Снаружи прохладный ветер обдувает мое лицо, но внутри у меня всё еще горит огонь.

В первый момент когда увидела Артура в своей кондитерской, решила, что это конец. Он каким-то образом узнал о том, что дети его и теперь пришел чтобы забрать их. Удобно ведь, правда? Дети выросли и никто не орет весь деть, по ночам не нужно вставать каждые несколько часов чтобы покормить их или успокоить, никаких памперсов и пеленок!

Но это оказалось не так. Артур, похоже, даже мысли не допускает о том, что Алинка и Олег могут быть его. Оно и ясно. И у меня и у Артура темные волосы, а дети — два белокурых голубоглазых ангелочка. У них от Артура разве что нос. И то если смотреть в профиль.

Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь обуздать свои чувства. Кровь по венам разливается лавой, от злости на Артура меня всю трясет.

За каждым ударом моего сердца следует всплеск гнева.

Вот, значит, кто выкупил здание! Словно мало мне было от него бед!

Я должна что-то сделать. Должна усложнить его жизнь, не сдамся просто так.