Взгляд падает на цветочный магазин Зои Анатольевной. Что она там предлагала? Привлечь прессу? Перекрыть дорогу? Да я прямо сейчас готова выйти с транспарантом! Привяжу себя канатом к зданию и встану перед бульдозером! Кажется, именно так изображают протесты в фильмах.

Я решительно врываюсь в цветочный магазин Зои Анатольевны, кипя от злости. Вижу её за прилавком, она как раз увлеченно собирает цветочную композицию, аккуратно выкладывая белые розы и зелень. Внутри у меня все клокочет, но я стараюсь взять себя в руки.

— Зоя Анатольевна, нам срочно нужно что-то предпринять! — начинаю я, едва переводя дыхание от волнения. — Мы не можем позволить Золотареву снести наше здание. Надо устроить акцию протеста, пойти в мэрию, привлечь прессу...

Зоя Анатольевна поднимает на меня взгляд, удивление отражается в её глазах. Она откладывает цветы в сторону и с искренним недоумением спрашивает:

— Маша, ты о чем?

— Как о чем? — спрашиваю с возмущением. — Вы же сами предлагали! Мы не можем просто так сдаться. Не дадим Золотареву похоронить дело всей нашей жизни!

Она спокойно вытирает руки полотенцем и, чуть улыбнувшись, говорит:

— Маша, я согласилась на компенсацию. Через неделю съезжаю. Артур предлагал очень выгодные условия. И знаешь, он такой вежливый и воспитанный молодой человек. Лично пришел, чтобы извиниться за неудобства и предложить решение. Красивый такой и сразу видно — городской. Разве он не заходил к тебе? Он сегодня должен был всех арендаторов обойти. У него даже есть план, как поддержать нас первое время. Правда чудесно?

Эти слова обрушиваются на меня, словно удар. Я не могу поверить, что слышу это. Он уже успел очаровать даже непробиваемую склочную Зою Анатольевну?

— Что? Вы серьёзно? Вы согласились? — мое лицо пылает, я чувствую, как слезы подступают к глазам. — Кого еще он подкупил?

Зоя Анатольевну спокойно кладёт последние розы в композицию, оборачивается ко мне и мягко говорит:

— Маша, успокойся. Я понимаю, что тебе трудно принять это. Но иногда нужно идти на компромиссы. Артур действительно предложил хорошие условия, и я считаю, это лучше, чем остаться ни с чем.

— Как вы можете так говорить?! — повышаю голос, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Кто еще согласился?

— Точно знаю, что химчистка одежды съезжает, Любкин магазин «Все для праздника», ремонт офисной техники и эти… как их там… — она щелкает несколько раз пальцами.

— Брокерская контора, — догадываюсь я.

— Да, они. Поэтому советую и тебе согласиться. Поторгуйся немного, если не устраивает сумма компенсации, они пока идут на встречу.

Мои руки опускаются от злости и разочарования.

— Вы не понимаете... — мой голос дрожит. — Для меня это всё. Я не могу просто так сдаться.

Она мягко берет меня за руку, её прикосновение теплое и успокаивающее.

— Маша, иногда жизнь требует от нас гибкости. Попробуй посмотреть на это с другой стороны. Может быть, этот шаг принесет тебе новые возможности.

Я возвращаюсь к себе, чувствуя себя разбитой и подавленной. Лера, заметив моё состояние, с тревогой смотрит на меня.

Она хочет что-то сказать, но я молча прохожу мимо неё и направляюсь в свой кабинет. Закрыв за собой дверь, я опускаюсь на стул и позволяю себе немного поплакать. Слезы текут по щекам, и я уже не пытаюсь их сдерживать.

Через несколько минут я вытираю слезы, стараясь взять себя в руки. Встаю и иду к выходу из кабинета. Лера стоит возле прилавка, проверяет заказ.

— Лера, я уйду пораньше, — говорю я, пытаясь звучать спокойно. — Закрой магазинчик сама, пожалуйста. Хорошо?

Она кивает, её взгляд полон понимания.

— Конечно, Маша. Не переживай, я всё сделаю.

Я благодарно киваю и иду за детьми, которые играют в уголке. Улыбаюсь им, стараясь не показывать своего настроения. Они всегда очень чутко чувствуют мое настроение.

— Мама, нам уже можно собираться в кино? — спрашивает дочь, они меня неделю уговаривали пойти на новый мультфильм.

— В следующий раз, милая, — отвечаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от чувства вины. — Сегодня я немного устала, поэтому мы поедем домой.

Дети разочарованно вздыхают, но истерик не устраивают. Они всегда ведут себя по-взрослому. Возможно потому что из-за отсутствия отца стали более самостоятельными.

Мы выходим на улицу, и я крепче сжимаю руки детей, чувствуя их тепло. Они — моё всё, моя сила и причина не сдаваться.

* * *

Паркую машину на подземной парковке нашего дома. Обычно я поднимаюсь на лифте, но он сейчас он аж на двенадцатом этаже. Не хочу ждать, поэтому решаю подняться по ступенькам. Мы живем всего-то на втором этаже. Дети весело болтают, их голоса эхом разносятся по лестничной клетке.

— Мама, а когда мы в кино пойдем? — спрашивает Алина, прыгая с одной ступеньки на другую.

— Скоро, милая, — отвечаю я, стараясь не выдавать своё расстроенное состояние.