— Это ты Артур, похоже, не понимаешь, — она склоняется чуть ближе ко мне через стол, смотрит прямо в глаза, в ее взгляде ярость и решимость. — Я не хочу ничего от тебя, кроме честного разговора о наших детях. Ты думаешь, что можешь купить меня этим помещением? Думаешь, что это решит все проблемы? Но я не продаюсь. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то принял ответственность за свои поступки.

Я смотрю на неё, чувствуя, как внутри нарастает боль и отчаяние. Она права, я пытался всё уладить материальными вещами, но это не решит наши проблемы. Наши дети заслуживают правды и стабильности.

— Ты права, Маша, — наконец произношу я, вздыхая. — Я поступил неправильно. Я не могу изменить прошлого, но хочу сделать всё возможное, чтобы исправить настоящее и будущее. Я хочу, чтобы ты сказала детям, что я их отец.

— Не сейчас, — маска силы и независимости слетает с ее лица, сейчас она снова ранимая слабая женщина. — Мне нужно подумать как это сделать. Я ведь сказала им, что их отец…

Она осекается, не закончив мысль.

— Говори. Продолжай дальше, Маша. Ты сказала им, что их отец улетел в космос. Хорошо хоть не похоронила меня. Иначе было бы сложно объяснить, как я внезапно восстал из мертвых.

— Не паясничай, ясно? Что я по-твоему должна была сделать? — вновь заводится она. Наш разговор снова заходит в тупик.

Я выдыхаю. Стараюсь успокоиться. Я должен контролировать ситуацию и не дать ей усугубится.

Делаю глоток воды.

— Маша, ты понимаешь, что я собственную дочь не узнал на танцевальном фестивале, когда вручал ей приз? Это сводит меня с ума, — я тру переносицу, мне тяжело объяснить свои чувства. Это слишком сложно. — Я и так многое пропустил. Я хочу быть с ними каждый день.

— Не получится, — заявляет уверенно. — Я переезжаю. Покидаю этот город. Меня здесь больше ничего не держит.

— Ты никуда не поедешь, не с моими детьми! — выходит слишком громко, резко и эмоционально, потому что люди за соседними столиками оборачиваются и смотрят на нас.

Наш разговор прерывает официант. Это дает нам время остыть и собраться.

Когда мы вновь остаемся одни, я продолжаю уже более спокойно. Я не думал, что это будет так сложно. Тянусь через стол, беру Машу за руку. Она не одергивает ее, это уже хорошо. Но вздрагивает, остро реагируя на мое прикосновение. Ей неприятно, или наоборот?

— Прошу, дай мне шанс. Клянусь, я не разочарую тебя. Меня только назначили на пост генерального, я не могу так быстро все бросить и уехать. Но я так же не могу и не хочу быть здесь без вас. Клянусь, если я дам тебе хоть один повод для злости и разочарования во мне, я не буду тебя держать. Деньги не проблема, я обеспечу вас всем самым лучшим.

Она мнется. Сомневается. Не сказала сразу свое категорическое «нет» и то хорошо.

Я поворачиваю голову в сторону и натыкаюсь на столик Светы. За разговором не заметил как пришел Мирон. Он не выглядит так, словно его сюда силком притащили. Улыбается, что-то рассказывая. Света сидит спиной ко мне, но уверен, она сейчас все свое очарование включила.

Я возвращаю свое внимание к Маше и понимаю, что она проследила за моим взглядом и увидела их вместе. Это именно то, чего я так желал. Показать ей, что мужчины вокруг нее ненадежны. За исключением меня, разумеется. Но сейчас отчего-то жалею о своем поступке.

Она выглядит расстроенной. У нее к Мирону есть какие-то чувства? Это злит меня. Безумно.

— Давай на этом закончим на сегодня. Сойдемся на том, что я дам тебе один единственный шанс все исправить, и если ты облажаешься, Артур, больше не будет вторых шансов. Я подумаю как сказать правду детям и сообщу тебе. Твой номер я сохранила, не звони мне первым.

Она резко поднимается и я за ней.

— А как же ужин? — указываю на нетронутые блюда на столе.

— Аппетита нет, — Маша разворачивается и быстрым шагом направляется к выходу, оставив меня одного за столиком.

Я мешкаю всего несколько секунд. Достаю из бумажника несколько купюр, бросаю на стол, забираю папку с документами и иду следом за ней.

Я выскакиваю из ресторана, словно за мной гонятся черти. Заскакиваю в свой старый пикап и завожу мотор. Замечаю как за мной выходит Артур. Находит взглядом мой автомобиль, но я даже не думаю выходить.

Резко знаю назад, но автомобиль глохнет.

— Вот черт!

Здесь ручная коробка передачи, от которой я отвыкла.

Снова завожу машину, давлю на педаль и проношусь мимо Золотарева.

Я так зла. Все мужчины одинаковы!

Я решила, что Мирон — это знак судьбы, указывающий на то, что мне стоит забыть о прошлом, думать об Артуре и витать в облаках. Хороший, успешный и заботливый мужчина — вот кто мне нужен. Но я не учла одного: в свои стандарты следовало вписать еще «верный».