– Так ли это важно? – поморщилась я. Раскрывать карты раньше времени не хотелось. Я еще не все сделала. А для этого нужно было спровадить Рафаэля. С ним не выйдет осуществить то, что задумала, слишком хлопотно. Он – не тот, кто поверит на слово и сделает все без лишних вопросов. А вот на игры в «вопросы-ответы» времени у меня не было. – Иди, сейчас Зигрид максимально беззащитен, нельзя, чтобы его сейчас беспокоили, – понизила я голос. – Вероника, наверняка, тебя уже заждалась, – не сдержалась я, так как знала, что патрулировать они будут вдвоем, как два лучших воина деревни.

Тем временем мужчина все не двигался с места, словно не мог себя заставить.

– Если я тебя обидел… – начал он, а я разозлилась.

– Уйди, – потребовала я, перебив Рафаэля. Мы встретились взглядами, и я добавила, прежде чем отвернуться к окну: – Сейчас ты нужнее не здесь. Если на нас нападут, лучше мне не станет, – негромко произнесла я, смотря в одну точку без каких-либо эмоций.

Я слышала, как он сжимает и разжимает кулаки в кожаных перчатках с характерным скрипом. А после мужчина сделал шаг в сторону двери.

– Я скоро вернусь, – пообещал он. Я не ответила, не посчитав нужным даже «агакнуть». В душе был такой бедлам, в мыслях – не лучше, а тело ощущалось как жертва наезда локомотива. На восстановление костей и хрящевой ткани Зигрида ушло немало сил. Сама не ожидала, что столько провожусь, но пришлось увеличивать усилия, благо, все были отвлечены на крики боли Зигрида, чьи кости постепенно выпрямлялись и трещали. Вероятно, это было невыносимо больно, настолько, что в итоге он потерял сознание. Это к лучшему, он больше не сопротивлялся, что облегчило мне задачу и ускорило процесс. Зато, когда я закончила, Рафаэль смог уложить мужчину в постель ровно. Впервые за многие годы, по словам Вероники.

Мне же блевать хотелось и забиться в угол от пережитого и того, что узнала. Нужно срочно искать себе учителя, который объяснит мои возможности и как работают мои силы. Потому что на данный момент, кажется, я могу практически все… В том числе проникать в сознание, мысли и воспоминания других людей, что стало для меня открытием.

От нового знания я судорожно сглотнула и вздрогнула, когда в комнату постучались. Панику отогнала, напоминая, что сейчас я вне опасности. Пока что.

– Войди, – позвала я, и в комнату вошел темноволосый эльф.

– Твой раб сказал, что ты меня искала, – произнес Тиль.

– Верно, – села я в постели. Не без труда, что заметил и мужчина.

– Поистратилась ты знатно, – заметил он с циничной усмешкой, но вот, что забавно, в глазах была тревога и неодобрение. Ему было неприятно видеть меня в таком виде. – Неужели правду говорят, и мой будущий хозяин выживет?

– Не без труда, но даже ходить сможет, – ответила я ему в тон и криво усмехнулась. – Я хотела поговорить. Есть то, что стало мне известно. Я не знаю, насколько это возможно осуществить, потому хочу, чтобы ты хорошенько подумал, так как, если я ошибусь или не смогу справиться, ты умрешь, – строго посмотрела я на него.

Я ожидала тысячу и один вопрос, но он спросил только одно:

– Есть шанс освободить меня и остальных? – догадался он. Я кивнула.

– Это рискованно.

– А я, значит, буду пробным материалом, – хмыкнул он, невесело усмехнувшись и посмотрев себе под ноги.

– Я не могу ничего гарантировать. Шанс небольшой… – я хотела бы добавить, что куда безопаснее и надежнее было бы принять предложение Зигрида, но Тиль меня перебил:

– Я согласен, – кивнул он и решительно посмотрел в мои удивленные глаза. – Я верю тебе, – заверил он меня, что заставило неосознанно всхлипнуть. Глаза защипало, но я быстро справилась с сантиментами. Оказывается, безоговорочное доверие – это… приятно. Похоже, в этом мире лишь Тиль тот, кто готов доверить мне свою жизнь без лишних вопросов. И это за неполные сутки знакомства. Заставляет задуматься. В том числе и о том, что мои недавние сомнения – лишние. Я все делаю правильно и кориться мне не за что. – А еще я в ответе за женщин и детей. Если есть хоть малейший шанс, чтобы они не стали рабами и смогли вернуться домой, я на все согласен.

– Вам некуда возвращаться, – напомнила я.

– Главное – сохранить жизнь и свободу. А дом можно восстановить, – отмахнулся он, а затем приблизился ко мне и серьезно посмотрел в мои глаза. – Говори, что нужно делать.

***