Пока Касси училась, бывшая подруга успела выйти замуж, родить дочку и развестись. Словно бы прожила целую жизнь.

— Пошли с нами вечером к ручью? — предложила Ира под конец.

«С нами»?

— У штольни?

— Ага.

— Я… — Касси замялась. — Я на препаратах.

— Да ладно тебе. Лена. Шурик. Куча наших. Все тебя давно не видели.

«Шурик»? Шурик?

Касси задохнулась.

— Пью вагон лекарств за день, — она выдавила улыбку. — Чтобы не было всякого, ну понимаешь.

— И долго их пить?

— Полгода. Потом перерыв.

Ира кивнула — так, будто ей было все равно. Наверное, ей в самом деле было все равно. А потом предложила:

— Приходи все равно. Я соскучилась.

Касси это тронуло. Она обещала подумать и весь день пилила себя, воспользоваться предложением Иры или нет.

— Мам! — Касси как бы между прочим пришла на кухню и поинтересовалась: — А помнишь Сашку Гудкова? Из моего класса?

Мама хитро посмотрела на неё и ответила:

— Который ЕГЭ не сдал?

— Мм. Ну…

— Он не женился.

Сердце забилось, точно бешеное. Мама начала что-то говорить об одноклассниках, о том, что никто, кроме Касси, не поступил дальше местного ПТУ, но слух уже отключился.

Ракета «Кассия-Штольни» готовилась к старту.

Она открыла шкаф и долго перебирала одежду; сошлась на рубашке в красную клетку и джинсах. Последнее время Касси избегала пуговиц как огня — тремор после инсульта проходил слишком медленно, — но тут стиснула зубы и вечность застегивалась тряскими, слабыми пальцами, искала у мамы гранат (для страсти и привлекательности, Господи, как глупо, как глупо, но вдруг…) и причесывалась.

Минут за десять до закрытия райпо Касси успела купить бутылку минералки, кинула в воду шунгит для очищения и пошла к ручью.

Дул теплый ветер. По телу рябью разбегалась приятная тревога, и Касси будто бы распирало от чего-то изнутри. Небо горело костром, на земле и стволах вытягивались усталые тени, и в полумраке угадывались кабинки санаторных корпусов. Ухала сова, похрустывала хвоя под ногами. Ожесточенно ныли комары.

Ей уже начало казаться, что она заблудилась, но тут густеющий мрак пронзил огонёк, и послышалась музыка.

Сердце Касси забилось быстрее. В просвете между деревьями забрезжила полянка перед устьем штольни. Вход когда-то перекрывала сетка, теперь ее оттащили вбок. На отвалах пустой породы и поваленных тележках сидело с десяток парней и девушек. В яме перед входом агонизировал костер, отбрасывая густые тени на лица. Щелкали раскаленные шишки, стреляли искры. За упавшим деревом целовалась парочка. На столешнице, положенной на камни, танцевала с бутылкой водки та самая Ленка Боронова, она почти не изменилась. Блестели банки энергетика, пива, мелькали огоньки сигарет.

— Просто будь милой, — шепнула Касси себе. Выдавила улыбку, сжала минералку, точно спасательный круг, и вышла на свет. Ее заметили почти сразу.

— Офигеть, у нас Звездопад! — донеслось из полумрака.

Позвала Ира, мол, подходи. Лена замахала руками и едва не свалилась со стола — кажется, она была пьяна в стельку.

Касси дрогнувшим голосом поздоровалась с теми, кого знала, и подошла к Ире. Она хотела спросить, с кем та оставила дочку — зачем эта информация? Зачем? — но тут кто-то дернул Касси за плечо.

Шурик. Он по-мужски пожал ей руку и сказал что-то — она не услышала из-за музыки.

Сейчас это был бритый наголо лось, все такой же лобастый и высокий, с горячей, обжигающей ладонью, в которой можно было утонуть.

Мама сказала, он так и не сдал ЕГЭ.

Мама сказала, он не женился.

А еще — никто из класса, кроме Касси, не поступил в другой город.

НИКТО.

— Что? Я не… — она показала на уши.

— В шапке не жарко?! — крикнул он ей в ухо, едва не касаясь губами. Тут песня закончилась и началась медленная, на английском.

Лицо у Касси горело. Она тупила секунду или две, покачала головой.

Шурик отошёл к ящику и вернулся с пивом. Рокотнул гром.

— Давай, Кассюха. Выглядишь так, что тебе срочно нужно выпить.

— Нет, я… мне нельзя. Я со своей тарой, — она показала пластиковую бутылку и едва не уронила — так ослабели и дрожали пальцы.