Нас выписали. Моя семья красиво украсила дом к нашему приезду. В доме царила праздничное настроение. Все словно притворялись веселыми. Никто не обмолвился о том, что скорбит вместе со мной. Мой сын родился в день, когда я узнала о смерти мужа. Моя семья тщательно игнорировала этот факт. Словно так и должно быть. Мой сын часть нашей семьи. И не имеет никакого отношения к Гурамовым и их скорби. Я не связывалась с ними, в надежде что Гор объявится и сам все им расскажет. После последнего ужина в доме Гурамовых, я чувствовала крайнюю неловкость. Что я могла сказать? Здрасьте я ваша невестка, мы тайно поженились и теперь у вас есть внук? Уверена они сейчас скорбят, как и я. Да Лали и Элла звонили мне много раз в течении последних месяцев. Элла даже просила прощения за свое поведение. Она поступала так по просьбе дедушки. Но я не говорила им, что беременна. И даже сейчас не знала, скажу ли когда-нибудь. Такое даже врагу не пожелаешь. Быть счастливой от рождения сына и несчастной от новости о смерти мужа в один день. Поэтому увидев красивые шары я, конечно, радовалась появлению сына в моей жизни и крепко сжимала его к груди. Но мое сердце истекало жгучей лавой боли и крови, от одной лишь мысли, что отца моего сына больше нет в живых.

Я так и не поехала на похороны. От брата узнала лишь то, что его похоронили в закрытом гробу. Ведь поговаривали, что от него ничего не осталось. Об этом говорили из каждого утюга. Как бы моя семья не пыталась огородить меня от новостей. «Лишь жалкий уголь в виде человеческого скелета» так выражались СМИ. Я даже хотела увидеть фото, как бы жестоко это не было для моей психики. Я хотела видеть останки моего благоверного, отца моего сына. Я имела на это полное право.

От Винченцо я узнала очередную новость, которая опять опустошила мою душу. Эстель бесследно пропала. Она сбежала от семьи Гуэрра и скрылась в неизвестном направлении. Никто не знал, где она. Она избавилась от всех номеров и социальных сетей. Я никак не могла связаться с ней.

Я смело могу назвать этот период своей жизни ХРЕНОВЫМ. Если это мягкое слово может описать весь трэш, который творится вокруг. Единственное утешение мой сыночек.

Прошло пару недель. Я облачилась полностью в черный цвет. Благо, брат не позволил купить для малыша черную коляску. Я вся была в черном и темном, как моя душа.

– Идем, малыш, прогуляемся, – я взяла Тео и уложила в коляску, хотела пройтись, выпить кофе, обдумать все.

– Я пойду с тобой, – тут же появилась мама в дверях кухни.

– Нет я хочу побыть с сыном одна, – возразила я и прокатила коляску до выхода.

– Аля, дочка, ты совсем с нами не общаешься, не делишься. Ты так с ума сойдешь дитя, – мама сжимала крепко фартук, что был на ней.

– Все в порядке, в конце концов у меня есть сын и я обязана жить ради него, – прошептала я и вышла из дома.

Сегодня было пасмурно. Небо полностью залилось в серый цвет, готовясь к дождю. Под стать моему траурному сердцу. Я тепло укрыла сына и купив латте-макиатто начала катить коляску в сторону набережной. Уселась на скамейку и укачивала сына, пока он не уснул. После я надела черные очки, чтоб скрыть слезы, которые порой ненароком наворачивались на глаза. Я смотрела на море, вспоминая нашу первую и последнюю встречу с мужем. Кольцо я не снимала, и не буду. Я останусь ему верной до конца своих дней.

– Прохладно, – произнес мужчина, который сел рядом.

Он достал из внутреннего кармана пиджака, который был сшит на заказ, сигареллы и закурил одну из них. Рамзан. Его я никогда не забуду. Он виновен в смерти моего мужа и сколько бы не говорили, что это был несчастный случай, я знаю, кто стоит за всем этим.

Я крепко сжала ручку коляски, до побеления костяшек. Мне резко захотелось выплеснуть горячий напиток ему в лицо.

– Боюсь признаться, но даже траур не портит тебя, милая Алиша, – он выдохнул клубу дыма с кофейным ароматом.

Я вздохнула весь воздух, чтоб как-то совладать с собой. Я боялась за сына. И каждое мое движение было обдуманным и уравновешенным.

– И вам добрый день, – спокойно начала я, – чем обязана вашему визиту.

– Люблю, когда у женщины мозги на месте, и цепкая хватка, – он снова выкурил и повернулся в мою сторону.

В уголках его серых глаз были маленькие морщинки. Он был красив, не считая того, что он мой заклятый враг. Рамзан был мужественный и статный. Этого у него не отнять, но он был до мозга костей гнилым. Сегодня на нем не было безвкусного костюма, как тогда. Серое пальто с незначительными элементами и только.

– Сын Гора очень на него похож, – заметил он. Я же быстро прикрыла лицо малыша одеялом, – не стоит, я не причиняю вред детям, а вот их сексуальным мамашам…

Я резко встала, не собираясь дальше терпеть его наглость.

– Быстро села на место, пока мои псы не завернули тебя в рогалик! Будь послушной Алиша, а не то мы продолжим наш занимательный разговор в более мрачной обстановке, – он снял мои очки и просто выбросил их, – хочу видеть твои голубые глаза, они мне нравятся.

Я съёжилась от его дерзкого заигрывания. Я знала, что он женат, его сын был крестником Гора, но он вел себя очень развязно и похабно.

– Мне нужна маленькая подпись, и все, – он вытянул руку и в нее вложили папку с бумагами, – вот, – он протянул эту папку мне.

– Что это? – я не взяла папку в руки