— Я спускалась сама каждый день последние четыре года, — ответила я.

— Теперь ты носишь моего сына.

— Откуда ты знаешь, что это сын?

— Я чувствую, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что я не стала спорить.

Он взял меня за руку и повёл вниз, как будто я была сделана из стекла.

— Ты ведёшь себя так, будто я больна, — сказала я.

— Ты не больна, — ответил он. — Ты ждешь ребёнка. Это хуже.

Я рассмеялась, потому что иначе я бы закричала.

******

Через несколько недель, когда мой живот начал округляться, Грейсон стал ещё более навязчивым. Он приносил мне еду в постель, проверял, не жарко ли мне, не холодно ли мне, не нужно ли мне что-нибудь.

— Ты устала? — спросил он, когда я сидела в гостиной и читала книгу.

— Нет, — ответила я.

— Ты голодна?

— Нет.

— Ты хочешь пить?

— Грейсон, — сказала я, откладывая книгу. — Я не умру. Я просто беременна. Успокойся.

— Я не могу успокоиться, — сказал он, садясь рядом. — Я боюсь за тебя.

— Со мной всё будет хорошо, — сказала я, беря его за руку. — Со мной и с ребёнком.

— Я знаю, — ответил он. — Но я всё равно боюсь.

Я поцеловала его, и он расслабился.

********

Когда пришло время рожать, Грейсон снова был рядом. Он держал меня за руку, вытирал пот с моего лица и говорил, что я справлюсь, что я сильная, что я самая лучшая женщина на свете.

— Это мальчик, — сказал доктор, передавая ребёнка Грейсону.

Грейсон взял его на руки и посмотрел на него так, будто увидел чудо.

— Уильям, — сказал он. — Мой маленький Уильям.

— Уильям? — переспросила я, улыбаясь сквозь усталость.

— В честь моего отца, — ответил он. — Если ты не против.

— Я не против, — сказала я.

Он подошёл ко мне и показал нашего сына. Он был маленьким, розовым и таким желанным, как Виктория когда-то.

— Ты счастлива? — спросил он.

— Да, — ответила я.

Он поцеловал меня в лоб и тихо добавил:

— Я тоже. Но знаешь что? Теперь я знаю, что такое настоящее счастье. Это когда я смотрю на тебя и вижу, как ты держишь нашего сына. Это когда наша дочь бегает по саду и смеётся. Это когда я просыпаюсь утром и знаю, что вы все рядом.

— Ты становишься сентиментальным, ваша светлость, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Это твоё влияние, — ответил он.

Он поцеловал меня снова, а затем присел на край кровати и принялся рассматривать Уильяма, который спал у меня на руках.

— Смотри, — сказал он, показывая на крошечный кулачок, сжатый в кулак. — Он сжимает пальцы, как я. И у него твои губы.

— Мы ещё не знаем, на кого он будет похож, — сказала я. — Но я надеюсь, что на тебя.

— Я надеюсь, что он будет похож на тебя, — ответил он. — Потому что тогда он вырастет таким же смелым и прекрасным, как ты.

Я рассмеялась, и Уильям, почувствовав мои движения, открыл глаза. Он посмотрел на меня, серьёзно, внимательно, как будто видел меня уже много раз.

— Привет, малыш, — сказала я.

Он моргнул и снова закрыл глаза.

— Он уже устал от нас, — заметил Грейсон.

— Он просто хочет спать, — ответила я. — Как и я.

— Тогда спи, — сказал он. — Я побуду здесь.

— Ты не должен сидеть здесь всю ночь.

— Я посижу, — сказал он. — Я хочу смотреть на вас.

Он пересел в кресло у кровати, снял сюртук и откинулся на спинку, глядя на нас. Я закрыла глаза, чувствуя тепло Уильяма у своей груди и присутствие Грейсона рядом.

*****

Утром я проснулась от того, что кто-то гладил мои волосы. Я открыла глаза и увидела Грейсона. Он стоял на коленях у кровати и смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире.

— Доброе утро, — сказал он.

— Ты не спал? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Я смотрел на вас.

— Ты сумасшедший, — сказала я.

— Да, — согласился он. — Но я твой сумасшедший.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, как его губы улыбаются.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я.

И мы смотрели на нашего сына, который спал между нами, и чувствовали, что всё будет хорошо.

Бонусная глава. Проект

Прошло пять лет после рождения Уильяма. Виктории уже было девять, она стала настоящей леди, серьёзной и рассудительной, хотя иногда в ней просыпался тот самый озорной огонёк, который она унаследовала от меня. Уильяму было почти пять, и он бегал по дому с такой скоростью, что слуги едва успевали уворачиваться. Поместье наполнился детским смехом, топотом маленьких ног и бесконечными вопросами, на которые у меня не всегда находились ответы.