— Вам нужен Йен, ваша милость? — спросил он. — Я могу вас проводить.

— Кто вы?

— Друг, — ответил он. — Ваш. И графа де Линя тоже.

Я смотрела на него, и внутри у меня что-то неприятно зашевелилось.

— Где он? — спросила я.

— Внизу. В старых винных погребах. Туда ведёт три лестницы, но самая короткая — за гобеленом в ваших покоях.

— Откуда вы знаете, где наши покои?

— Я много чего знаю, ваша милость. — Он чуть наклонил голову. — И знаю, что графа взяли по приказу герцога Себастьяна. Но не убили. Пока.

— Почему вы мне это говорите?

Он помолчал.

— Потому что капитан Рейнар просил присматривать за вами, — сказал он наконец. — Сказал, если что — помогать. Сказал, вы того стоите.

Капитан Рейнар.

Я на секунду прикрыла глаза. Тот мужчина, с обаятельной улыбкой, который предлагал мне стажировку. Который смотрел на Ниэллона с усмешкой и говорил про «человеческое отношение».

— У вас есть оружие? — спросила я.

— Есть.

— Дайте.

Он не стал спорить. Просто сунул руку под полу плаща и протянул арбалет, гораздо меньше стандартного.

— Спасибо, — сказала я, забирая из рук мужчины оружие.

— Удачи, ваша милость.

Я пошла обратно к гобелену.

Заглянув за гобелен, я увидела небольшой проход, из которого тянуло сыростью. Темнота была непроглядная, я зажгла свечу от камина. Пламя метнулось, едва не погасло, но удержалось.

Ступени уходили вниз. Узкие, стёртые посередине, скользкие от постоянной влаги. Я считала их про себя.

Двенадцать. Двадцать. Тридцать три.

Лестница кончилась, перешла в коридор. Здесь было тихо. Не знаю, чего я ожидала — криков, звона оружия, — но здесь было просто тихо. И темно. И холодно.

Я пошла по коридору, прижимаясь стене.

Коридор раздвоился. Я остановилась, прислушиваясь. Где-то справа, едва слышно, скрипнуло. Или мне показалось?

Я свернула направо.

Через несколько шагов я услышала голоса.

— … утром придут. Скажут, что делать дальше.

— А если очухается раньше?

Я замерла и задула свечу.

У деревянной двери стояли двое. А за дверью…

План начал складываться в голове сам собой. Не знаю, откуда он взялся — из учебников по криптографии, где нужно найти слабое место в любой системе. Или из уроков молчаливого инструктора, который говорил: «Противник всегда сильнее, поэтому не дерись с ним — заставь его сделать ошибку».

Я глубоко вздохнула, отряхнула платье и шагнула на свет.

— Ой, — сказала я дурацким голосом, какой только могла изобразить. — А куда я забрела?

Они обернулись одновременно.

Я увидела их лица. Удивление, растерянность. Женщина заблудившаяся в подвалах, — это не опасно.

— Ваша милость, — первый шагнул ко мне. — Вы как сюда попали?

— Заблудилась, — я шмыгнула носом. — Искала мужа, а тут какой-то коридор, потом ещё один… Вы не видели его? Высокий, чёрные волосы, красивый?

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

— И мне так холодно, я замёрзла, — я обхватила себя руками, прижимая локти к груди. — Вы не проводите меня наверх? Я заплачу, у меня есть деньги…

Я полезла в карман, изображая поиски кошелька.

Они расслабились. Я видела, как опустились их плечи, как ушло напряжение из спин. Второй даже усмехнулся, переглянулся с напарником.

Дура, глупая баба — читалось на его лице.

— Проводим, ваша милость, отчего ж не проводить. Только вот…

Я вытащила стилет.

Ударила снизу вверх, под челюсть, как учил инструктор: «Лезвие должно войти мягко, будто в масло».

Оно вошло мягко.

Первый захрипел, схватился за шею, попятился. Я выдернула нож, брызнуло тёплым, я не смотрела. Второй уже тянулся за мечом, открыл рот, чтобы закричать, — я ударила его в горло раньше, чем звук успел вырваться.

Он осел на пол, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Сука, — выдохнул он и затих.

Я стояла над ними, сжимая мокрый нож, и смотрела, как кровь растекается по камню. В тусклом свете лампы она была чёрной, почти неотличимой от теней.

Руки дрожали. Колени дрожали. Всё тело дрожало. Но времени бояться не было. Я перешагнула через труп, подошла к двери, отодвинула засов.

— Ниэллон, — позвала я шёпотом. — Ниэллон, ты здесь?

Из темноты — движение. Шорох.

— Лилия. Какого чёрта ты тут делаешь?

— Тебя спасаю, — ответила я. — Я сейчас верёвку перережу.