– Знаешь что, Геннадий, – сказала я, глядя на ворона. – Займемся-ка мы огородом. Вырастим овощи и будем продавать на рынке.

Геннадий скептически фыркнул.

– Овощи? – переспросил он с явным пренебрежением в голосе. – Да здесь каждый второй житель выращивает свои овощи. Ты думаешь, ты сможешь кого-то удивить простой морковкой?

– А мы не будем продавать простую морковку, – возразила я, загоревшись новой идеей. – Мы будем делать из нее заготовки. Соленья, маринады, варенья… Будем закатывать овощи в банки, чтобы всю зиму есть вкусные и полезные продукты. А еще можно сушить овощи. Так они не будут занимать много места и дольше сохранятся. И травы тоже можно сушить и продавать как приправы.

Глаза мои загорелись энтузиазмом. В голове замелькали планы, идеи, рецепты. Я представила себе полки, заставленные яркими банками с разноцветными овощами, аромат которых будет согревать меня в холодные зимние вечера.

– Ну что, Гена, – сказала я, вставая с кресла, – завтра с утра пойдем готовить огород к посадке. Лето в самом разгаре, нужно торопиться. И так все уже пропустили, – я погрустнела. Посадками лучше заниматься с весны, а не в середине лета.

Ворон, поколебавшись немного, с неохотой встал со своей лежанки и перебрался ко мне на плечо. Именно там он перемещался последнее время, так как летать я ему запрещала.

– Ладно, уговорила, – прокаркал он. – Но ты учти, я в земле копаться не буду. Это ниже моего достоинства. Моя задача – охранять урожай от вредителей. И от особо наглых соседских кошек.

Я улыбнулась, чувствуя, как в душе разливается теплое чувство надежды и предвкушения. Проклятый дом, говорящий ворон, заброшенный огород – вот моя нынешняя реальность.

А дальше началась изматывающая череда будней. Приводить в порядок заросший огород оказалось предприятием куда более тяжким, чем я могла себе представить. Легче было вдохнуть новую жизнь в дом, стерев с него вековую пыль, чем усмирить буйство сорняков, которые, казалось, искренне верили, что это я посягнула на их законные владения, а не наоборот. Земля упрямилась, корни цеплялись за каждый сантиметр, и каждый вырванный с боем куст отзывался не только ноющей болью в спине, но и изодранными в кровь руками. Но во мне жили бабушкина наука и упрямство, замешанное на любви к земле. Она учила меня не пасовать перед трудностями, видеть в работе не только пот и усталость, но и будущий урожай. И вот после трех дней изнурительной, почти яростной борьбы вместо непролазных джунглей передо мной красовался аккуратный, словно выбритый огород. Смотреть на него было приятно, даже гордость какая-то просыпалась внутри. Но удовлетворение длилось недолго, и в голове тут же зазвучал новый вопрос: "А что теперь?"

– А где мне семена взять? – растерянно пробормотала я, вглядываясь в темную податливую землю.

– У старухи в подвале ж целый ящик был, – удивленно вскинул голову Геннадий. Сегодня мы сняли с него повязку, поддавшись его нытью о том, что "все в полном порядке и нечего тут нянчиться". Но, как мне кажется, крыло еще не совсем зажило, а может, он просто боялся признать свою слабость. Поэтому сейчас гордо восседал у меня на плече, делая вид, что совсем не опирается на больную лапу, которое тоже пострадала в неравной схватке с мальчишками. Я не стала спорить и настаивать, чтобы он летал. Было, конечно, немного странно ощущать на плече увесистую птицу, да и выглядела я, наверное, как капитан пиратов с попугаем, но Геннадий был моим единственным собеседником в этом забытом богом месте, а его ворчание – своего рода привычной и даже необходимой поддержкой.

– Идем тогда за семенами, – я горестно вздохнула, ощущая, как плечи невольно опускаются, и поплелась в подвал, с тоской предвкушая новую порцию нытья Гены. Ворон, свесившись с плеча, уверенно клюнул в сторону той самой коробки с семенами. Ну конечно. Как я могла догадаться, что сокровища прячутся в этих невзрачных, потертых, выцветших мешочках, если на них не было ни единого внятного обозначения? Ни тебе ярких картинок, ни названий сортов – сплошная загадка, словно ребус, оставленный мне в наследство. Взяв ящичек, я поднялась обратно в кухню, разложила семена на столе и, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, принялась изучать это разноцветное богатство.

– О чем задумалась? – Геннадий, как всегда, оказался на удивление разговорчивым вороном, но меня это нисколько не раздражало. Наоборот, его болтовня, такая нескладная и непривычная, заполняла давящую тишину в доме и создавала хоть какую-то иллюзию нормальной жизни. Да и кто еще, кроме него, знал правду обо мне? С кем еще я могла хоть что-то обсудить, не боясь осуждения или непонимания?

– Если кабачки, к примеру, успеют вырасти за это лето, то помидоры и огурцы вполне могут и не успеть. Мне нужны раннеспелые сорта, а тут у твоей старушки все вперемешку, – расстроенно посмотрела я на ворона, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Как тут вообще можно разобраться?