Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Никогда прежде я не испытывал такого сильного влечения к женщине. Она словно создана из противоречий: строгая учительница днем и чувственная женщина в моих мыслях.

Ее пальцы нервно перебирают край шелкового платья, и я замечаю, как тонкая цепочка на шее слегка покачивается в такт ее движениям. В этот момент она выглядит такой уязвимой, такой беззащитной перед моими чувствами.

— Тимур… — шепчет она, и ее голос дрожит. — Спасибо.

Я не могу больше сдерживаться. Делаю еще один шаг вперед, и наши тела почти соприкасаются. Ее аромат — смесь свежести и чего-то неуловимо сладкого — кружит голову.

Ее глаза — глубокие, темные — словно затягивают меня в омут. В них читается и страх, и желание, и что-то еще, чего я пока не могу понять.

— Не надо… — произносит она, но в ее голосе нет уверенности.

Медленно протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Кожа такая мягкая, такая нежная. Она не отстраняется, и это дает мне надежду.

— Мы так и будем здесь стоять? — шепчет она отступая.

Она закрывает глаза, словно пытаясь прийти в себя. Мы чувствуем, что между нами возникла связь, которую невозможно игнорировать, и теперь я не знаю, как с этим жить дальше.

— Да-да, — я распахиваю перед ней дверь автомобиля и помогаю сесть. — Прости, — бормочу я.

Сердце колотится в груди. Ее образ будет преследовать меня, и я знаю, что никогда не забуду этот момент. Никогда не забуду ее широко распахнутые глаза, дрожащие ресницы и пухлые губы, которые она так нервно покусывает.

Выбранный мною ресторан встречает тихой, легкой музыкой. Нас провожают к столику, который я заказал заранее.

Официант отодвигает стул, помогая сесть Веронике. Я замечаю, как она слегка краснеет от этого жеста, и внутри меня разливается тепло.

Меню ложится на стол, но я вижу, что она едва ли замечает его содержимое. Ее пальцы нервно перебирают край скатерти, а взгляд то и дело встречается с моим.

— Не волнуйся, — шепчу я, — Здесь все очень вкусно.

Она улыбается, и эта улыбка словно освещает весь зал. Официант подходит принять заказ, и я выбираю для нас обоих.

— Надеюсь, что тебе понравится мой выбор, — улыбаюсь я, отдавая меню официанту.

Легкий свет свечей создает уютную атмосферу, а приглушенная музыка позволяет слышать каждый звук, каждое слово. Я замечаю, как она расправляет плечи, как постепенно расслабляется.

— Ну что, давай знакомиться, — накрываю ее нервную руку своей ладонью. — Хочу знать о тебе все.

— В моей жизни нет ничего интересного, — смущенно отвечает она. — Дом, школа, институт…

— А чем ты интересуешься? Что любишь? — не хочу больше тыкаться как слепой котенок, выбирая ей цветы или вот как сегодня, делая заказ в ресторане.

Мы говорим обо всем и ни о чем одновременно — о любимых фильмах, книгах. Время словно замедляется, каждая минута, проведенная рядом с этой необыкновенной девушкой становится какой-то особенной.

Я ловлю себя на мысли, что хочу запомнить каждую деталь этого вечера: то, как она держит бокал, как поправляет прядь волос, как морщит нос, когда смеется.

Официант приносит наш заказ, и я замечаю, как глаза Веронички загораются при виде блюда. Я просто любуюсь, наблюдая, как она искренне радуется простым вещам, и это делает ее еще более особенной в моих глазах.

— За тебя, Плюшечка, — тихо говорю я, поднимая бокал.

— Как? Как ты меня назвал? — взволнованно спрашивает Вероника.

— Плюшечка, — растерянно говорю я. — Я тебя обидел?

— Нет-нет… Просто меня так бабушка называла, — выдыхает она.

— Улан, какая встреча, — наш разговор прерывает тот, кого бы я хотел видеть меньше всего. — Отдыхаешь?

— Привет, Сиплый, — нехотя отвечаю я. — Отдыхаю.

— Что-то телка у тебя какая-то стремная. И где ты такую крокодилицу нашел? — хмыкает бывший друг и подельник.

— За базаром следи, — щека начинает дергаться. — Иди, куда шел.

— Надо побазарить, — Сиплый бесцеремонно присаживается за наш столик. — Слышь, коза, или лучше корова, свали, нам надо дела порешать, — обращается он к Веронике.

Девушка дергается, чтобы встать и уйти, но я накрываю ее руку своей, чтобы задержать.

— Тимур, не беспокойся, я домой на такси доберусь, — испуганно шепчет она.

— Никакого такси. Мужчина уже уходит, — с нажимом говорю я, гипнотизируя тяжелым взглядом Сиплого. — Мне с тобой разговаривать не о чем.

Сиплый криво ухмыляется, поднимаясь со стула.

— Зря ты так, Улан. Ох, зря.

Он уходит, и мы остаемся одни, но настроение уже испорчено.

— Отвези меня домой, — тихо говорит Вероника, не отрывая взгляда от тарелки. — Пожалуйста.

— Я хочу тебе все объяснить…

— Тимур, я просто учительница твоего брата. Ты не обязан мне ничего объяснять.