Он протянул руку Фионе.

На несколько секунд она застыла. Сотни взглядов устремились на неё, и от внезапного внимания захотелось отступить к Ифриту, спрятаться за его массивной шеей и позволить Кассию самому объяснять жителям Керна все тонкости их отношений. Но теперь она была не той растерянной чужеземкой. Позади неё стояли существа, доверившие ей свои жизни, а рядом находился вампир, ради которого она принимает этот мир.

Фиона выпрямилась и вложила пальцы в ладонь Кассия.

Когда они соприкоснулись, Белиал вновь вспыхнул. Золотой свет скользнул по руке вампира, перекинулся на пальцы Фионы и на мгновение окутал их обоих. В этом сиянии не было ярости или разрушения. Оно было тёплым и живым, словно артефакт не просто признавал хозяина, но приветствовал женщину, стоявшую рядом с ним.

Теперь сомнений не осталось даже у тех, кто хотел продолжать верить Сайфу.

— Она моя этта, — сказал Кассий. — Та, кого признал Белиал и кого предназначила мне Лилит.

Фиона услышала, как среди жителей кто-то заплакал. Возможно, от облегчения. Возможно, от страха перед тем, насколько сильно всё изменилось за несколько мгновений.

Сайф смотрел на соединённые руки брата и его этты, и лицо его медленно искажалось. Он потерял артефакт. Потерял право ссылаться на волю богини. Потерял последнюю возможность представить Кассия самозванцем. Оставалось лишь одно.

Кассий отпустил руку Фионы и обратился к брату:

— По древнему закону рода Ламий я обвиняю тебя в захвате власти и требую поединка. Один на один. Без армий и без вмешательства советников. Победитель получит право говорить от имени клана до решения Совета.

Среди присутствующих воцарилась тишина.

Сайф не мог отказаться. Отказ означал признание слабости и вины. Древний закон был старше большинства дворцов Керна, и даже те, кто поддерживал нового правителя, не смогли бы оправдать его бегство от вызова.

— Я принимаю, — процедил он.

Ворота медленно открылись. Скрип массивных створок разнёсся над пустыней, и многие воины инстинктивно отступили, когда перед ними открылось полчище. Чудовища не двигались, однако люди всё равно боялись покидать укрытие стен. Они видели вытянутые морды, ядовитые жала, длинные когти и не могли поверить, что эти существа позволят им пройти.

Фиона поняла причину их страха раньше, чем Кассий успел что-либо сказать. Убедить чудовищ не нападать оказалось проще, чем заставить людей поверить в то, что они действительно не нападут.

Она обернулась к бесчисленному полчищу.

— Подождите здесь, — громко попросила Фиона.

Для вампиров её слова прозвучали странно. Они не понимали рычания, шипения и скрежета, которыми ответила пустынная армия. Но Фиона слышала голоса разных существ, смешивавшиеся в беспорядочный хор.

— «Мы останемся. Мы будем ждать. Если причинят тебе боль, мы войдём в каменное гнездо».

Последнее обещание прозвучало сразу от нескольких чудовищ, и Фиона поспешила поднять руки.

— Не нужно никуда входить. Даже если кто-то рассердится. Просто стойте здесь и никого не ешьте.

Ифрит тихо фыркнул, выпустив облако дыма.

— Никого?

— Никого.

Огромный монстр недовольно махал хвостом со скорпионьим жалом

— Даже плохого брата?

Фиона бросила быстрый взгляд на Сайфа.

— Его особенно. Кассий сам разберётся.

Ифрит заворчал, явно не соглашаясь с подобной расточительностью, но спорить не стал. Фиона подошла к его огромной морде и положила ладонь на горячую чешую между глаз. Вампиры на стенах напряжённо следили за каждым её движением. Ифрит сразу опустил голову ниже, позволяя женщине без труда коснуться его.

— Остальные останутся за стенами, а ты пойдёшь со мной, — сказала она. — Но спокойно. Не рычи и не смотри на людей так, будто выбираешь, кого съесть первым.

— Они слабые. Их легко съесть.

— Именно поэтому нельзя.

Он вздохнул так тяжело, что песок у её ног разлетелся в стороны.

Фиона направилась к воротам, и Ифрит двинулся следом. При каждом его шаге жители отступали. Несколько воинов подняли оружие, но она тут же остановилась.

— Уберите копья, — попросила Фиона. — Он не нападёт.

— Это Ифрит, — прошептал один из стражников, не отрывая взгляда от чудовища. — Он пожирает целые отряды.

— Иногда, — признала она. — Но сегодня он пообещал вести себя хорошо.

Ифрит повернул к ней голову.

— Я не обещал вести себя хорошо. Я обещал никого не есть.

— Для тебя это почти одно и то же.