Мужчина был красив той холодной красотой, от которой хочется отступить. Высокие скулы, тёмные волосы, собранные назад, и глаза… глаза были не просто синие — они были ледяные, почти прозрачные, как лёд над глубиной. И в этих глазах не было ни тепла, ни интереса. Только контроль.

— Герцог, — прошептала Лин где-то рядом, и Марина почувствовала, как холл на мгновение стал тише.

Герцог Айсвальд остановился на середине лестницы, оглядел присутствующих. Его взгляд скользнул по Агате, по Вейрену… и задержался на Марине. Взгляд был как нож — короткий, точный.

— Это кто? — спросил он.

Голос был низкий и спокойный. И в нём было то, что Марина сразу узнала: власть, за которой скрывается усталость.

— Новая служанка, милорд, — быстро сказала Агата. — Найдена в метели. Подписала договор.

— В метели, — повторил герцог. — И вы решили привести её в мой дом.

— Она могла умереть, милорд, — вмешался Торн, появившийся у дверей. Он стоял прямо, но Марина заметила, как напряжены его плечи. — Я взял на себя…

— Ты взял на себя слишком много, капитан, — перебил герцог. — Но это уже сделано.

Он снова посмотрел на Марину. Теперь взгляд стал внимательнее, словно он видел не одежду, а что-то под ней.

— Имя.

— Марина Коваль.

— Марина, — герцог произнёс её имя так, будто проверял, как оно звучит на языке Севера. — Ты умеешь молчать?

— Я умею работать, — ответила Марина, и в этот момент поняла, что сказала это герцогу так же, как говорила главврачу: спокойно, без подлизывания.

В холле кто-то тихо вдохнул — слишком громко.

Герцог не изменился в лице.

— Работать умеют многие. Молчать — единицы. — Он сделал шаг вниз, и с этим шагом воздух в холле словно стал плотнее, холоднее. — Агата. В прачечную её не надо. Уже поздно. Пусть будет на кухне. И…

— Милорд, — резко сказал Вейрен, — это опасно. Чужая. Без проверки. Если она…

Герцог поднял руку, и Вейрен замолчал, будто ему перекрыли воздух.

— Если она окажется угрозой, — спокойно сказал герцог, — я узнаю. Раньше, чем ты успеешь испугаться. Понял?

Вейрен побледнел.

— Да, милорд.

Герцог снова взглянул на Марину.

— Служанка, — произнёс он, и слово прозвучало как приговор. — Запомни: в моём доме ты не герой. Ты — функция. Ты выполняешь. Не споришь. Не лезешь. Не задаёшь вопросов. И не смотришь туда, куда тебе не велено.

Марина почувствовала, как в груди поднимается что-то горячее — злость, упрямство, желание ответить. Но она заставила себя вдохнуть.

— Поняла, — сказала она.

— Хорошо. — Герцог сделал ещё шаг. Трость стукнула о камень — коротко. — Торн, завтра отчёт. Агата, вечером — список расходов. Вейрен…

Он не договорил.

Сначала Марина подумала, что это сквозняк. Потом — что кристаллы мигнули. Но нет: это герцог на мгновение… моргнул чуть медленнее, чем обычно. Плечи его напряглись. Пальцы на трости сжались.

— Милорд? — осторожно спросила Агата.

Герцог выпрямился, будто заставил себя.

— Всё… — начал он.

И тут воздух ударил холодом так, что у Марины свело зубы. По каменному полу побежали тонкие белые линии — иней, как живая сеть. Кристаллы в нишах вспыхнули ярче, но свет стал голубым, почти болезненным.

Герцог сделал шаг — и пошатнулся.

— Милорд! — Торн рванулся вперёд.

— Не подходить! — рявкнул герцог, но голос сорвался.

Марина увидела его лицо ближе: кожа побледнела, на висках выступили капли — не пота, а будто мелкого инея. Вены на шее проступили синевой. Глаза… глаза стали почти прозрачными.

— Ледяная лихорадка, — выдохнула Лин, и в её голосе было отчаяние.

Вейрен метнулся, но замер на месте, словно боялся пересечь невидимую линию.

— Он сейчас… — прошептал он. — Сейчас нельзя…

Герцог снова пошатнулся. Трость ударилась о пол и отскочила. Он попытался удержаться за перила, но пальцы не слушались — они дрожали, словно он терял контроль над собственным телом.

Марина сделала шаг вперёд.

— Стой! — Вейрен схватил её за рукав. — Ты не понимаешь! Он… он может…

— Он сейчас упадёт и убьётся, — резко сказала Марина, вырывая рукав. — И мне плевать, кто он. Он человек в приступе.

— Он не…

Герцог рухнул на колено. Иней на полу вспыхнул, как сеть молний. Воздух стал таким холодным, что Марина почувствовала: если сейчас не действовать, она сама замёрзнет прямо стоя.

Она бросилась к нему.

— Марина! — крикнул Торн.

— Не трогай его! — завопила Агата.

Но Марина уже была рядом. Она опустилась на колени, схватила герцога за плечи — и тут же почувствовала, как холод попытался вцепиться ей в кожу, как зубами. Она стиснула зубы, заставляя пальцы держать.

— Слышишь меня? — быстро спросила она, наклоняясь к его лицу. — Смотри на меня. Дыши. Медленно. Считай.