— По-моему, очень даже неплохо. Кстати, а что на самом деле у вас произошло? — заинтересовалась мамуля.

— Это длинная история.

— Значит расскажешь мне все подробно в воскресенье. Кстати, Манюня заявила, что ноги ее в вашем доме не будет и она поживет у нас. Я не против, если что.

— Пожалуй, так будет лучше, — вынуждена была согласиться я. — Пусть она немного успокоится.

— А в воскресенье я вас помирю, — пообещала мамуля и я мысленно скривилась. Миротворец из мамули еще тот.

— Не думаю, что это хорошая идея. И, скорее всего, Гаев будет занят.

— Когда и чем? — раздалось за моей спиной.

Я повернулась и увидела Платона с Полинкой на руках.

— Кто-то захотел к маме, — пояснил Платон. — Ты уж прости, но я не смог справиться.

— Это он? — оживилась мамуля. — Дай ему трубку.

— А вот это совершенно лишнее, — отрезала я.

— Тогда спроси, сможет ли он быть на обеде в воскресенье, — потребовала мамуля.

— Моя мама приглашает тебя на обед, — обреченно сказала я Гаеву.

— Я польщен. Передай, что буду обязательно.

— И не спросишь когда? Вдруг ты на самом деле будешь занят?

— Ради обеда с твоей мамой я перекрою свое расписание.

— О, у него есть расписание? — спросила мамуля, отлично расслышавшая наш с Гаевым диалог. — Он что, занимает какой-то важный пост?

— Мам, давай не сейчас, — взмолилась я. — Тут Полинка капризничает. И Платону нужно ехать.

— Хорошо, хорошо. Не буду мешать. Я позвоню тебе вечером, поговорим.

— Мам, ты, пожалуйста, будь терпимее к Манюня, — попросила я. — Не ругай ее, ладно?

— Я буду сама нежность, — заверила мамуля и отключилась.

— Мария поставила в известность бабушку? — спросил Платон.

— Представить себе.

— И как? Твоя мать уже предала тебя анафеме?

— Плохо ты знаешь мамулю. Ее больше всего взволновало, что я скрыла от нее информацию, — ответила я, забирая у Платона дочь.

— Я уже почти влюблен в твою маму, — заявил он. — Кстати, ты была права. Мне сейчас нужно ехать, но могу вернуться вечером, если ты не против.

— Давай в следующий раз, — попросила его.

— Надеешься, что Мария вернется домой? — догадался Гаев.

— Если она застанет тебя, — покачала головой, — даже думать не хочу, что будет.

— Хорошо, — согласился Гаев. — Но я обязательно позвоню.

— Конечно.

Гаев поцеловал Польку и ушел. И только я вздохнула свободно, как снова зазвонил телефон. Не ожидая ничего хорошего, я даже смотр на экран не стала, просто нажала зеленую кнопку, принимая звонок.

— Здравствуй, Алекс, — предельно вежливо и очень холодно поздоровался со мной Манюнин отец.

— Добрый день, Ян, — вздохнула, оценив весь масштаб катастрофы. В том, что старшая дочь нажаловалась еще и отцу уже не возникало сомнений.

— Надеюсь, у тебя все в порядке, — сказал Янис.

— Ну, это с какой стороны посмотреть.

— Будь добра, ответь мне на один вопрос, — попросил Янис.

— Хорошо, что только на один, — хмыкнула, прекрасно понимая, что одним вопросом дело не ограничится. Зуб даю, меня ждут очередные разборки.

— Ты еще способна иронизировать, это радует, — заметил Ян.

— Стараюсь держать хвост пистолетом, — попробовала отшутиться я, но с Янисом этот номер не прошел.

— Как ты можешь быть такой беспечной, — тут же осудил меня он.

— Давай вернемся к твоему вопросу, — предложила я. — Ты же звонишь не за тем, что бы ругаться, да?

Янис громко хмыкнул и перешел в наступление.

— Как ты могла отбить парня у своей дочери? Как ты могла связаться с малолеткой? На сколько он тебя младше, лет на двадцать?!

— Это уже три вопроса.

— Твоя ирония тут неуместна, — осадил меня Янис тоном строгой учительницы. Клянусь, я даже прониклась. Но всего лишь на мгновение.

— Слушай, а чего в тебе сейчас больше: беспокойства за дочь, негодования моралиста или ревности от того, что предпочли не тебя? — спросила как можно более ласковым тоном.

— Ну, знаешь… — выдохнул Янис. — Позволь тебе напомнить, что мы говорим не обо мне, а о том, как ты поступила с Марией.

— Ян, что она тебе наговорила?

— Она рассказала, как некрасиво ты поступила, — ответил Ян. — Закрутить роман с молодым человеком своей дочери, это надо умудриться. Даже для тебя это слишком.

— Прозвучало так, словно я по выходным пью кровь христианских младенцев. Ян, какого же ты обо мне мнения?

— До сегодняшнего дня был самого высокого, — хмуро ответил Янис.