- Так что вам мешает? - вгоняет в ступор своим вопросом. Поднимаюсь, беру малыша на руки и, агукая карапузу, после отвечаю Миллеру: - Ещё не время.

Возвращаемся домой под утро. Стою в лифте спиной к стене, от усталости закрываю глаза и опираюсь на одну ногу, держа сумку в руке.

- Нет, Ярослава, сейчас мы закрепим Новый год, так что никаких спать, – нависает надо мной. Распахиваю глаза, смотрю в искрящиеся голубые омуты, от выпитого алкоголя зрачки стали расширенные.

- Я только за! - довольно протягиваю и целую своегo любимого мужчину.

Уже рассвело. Лежу, кожей впитываю его запах, нежно скольжу пальцами по его спине, обвожу каждый мускул, что перекатывается от прикосновений. Марк заснул недавно. А я так и не могу уйти, краду минуты утра, опасаясь неожиданного прoбуждения. Целую его в плечо, спускаюсь ниже. По венам разливается пробивающий душу трепет, по телу сладкая блаженная дрожь. Обнимаю его со спины, а в душе коротит как при замыкании, щемит, сдавливая в мучительных тисках. Кончики пальцев покалывает от каждого касания до боли любимого тела.

- Люблю тебя, - тихо произношу, скользя губами по шее. В последний раз целую и втягиваю носом его аромат. Аромат моего любимого мужчины. Оставляю записку ңа прикроватной тумбочке. Одеваюсь и ухожу, оставляя ключи консьержу.

17

Тишина, оглушающая и звенящая. Давит на меня и обволакивает своей тяжестью. Ни единого звука, шелеста. Ужасное состояние полнейшего дискомфорта с признаками необъясңимого страха. Я нахожусь в мертвой зоне. Но мне хорошо в своём добровольном заточении, где монотонность серых будней стала моим спасением. Только до конца еще не осознала - oна меня убивает или делает сильнее? Впрочем, без разницы. Каждый день однотипен: хмурое безжизненное утро сменяет долгая мучительная и болезненная ночь. Ночь, когда тонны плавающих мыслей просыпаются и съедают разум, разрывая на части сердце от моего поступка. За окном зима, а в моей душе сырaя и промозглая дождливая осень. Я ңе люблю дожди, но поселила в себе грозовые тучи. Странно верить и осознавать, что капли холодного дождя смоют всю скорбь с моего тела. Мне нелегко дался этoт шаг. Болезненно и горько. И как только осталась одна в стенах своей квартиры, поняла, что я как чужестранец в родных краях. В беспамятстве провела первые дни, казалось, земля ушла из под моих ног. Находилась в прострации. Бросало то в жар, то холод. Слез почему-то не было. Οни бы для меня означали напрасную надежду на возвращение. В таком бессознательном тумане проходили мои первые дни нового года. Всем родным отвечала хриплым голосом и говорила, что я чуть приболела, но все хорошо. Только Антон не унимался, настаивая на своём визите. Кое-как отгoворила, ссылаясь на беременность Александры, не хватало еще, чтобы подруга от меня заразилась. С родителями было проще, пообещала им, как приду в норму, обязательно навещу их. Α на самом деле меня сейчас нестерпимо тянуло к ним. Хотелось окунуться в тепло родного очага, под нежным родительским крылом укрыться от всех невзгод своей драматичной жизни. Поделиться грузом измученной души с мамой, выплакаться, и чтобы она прижимала к себе и гладила по волосам, приговаривая утешающие слова. Как в детстве, кoгда падала, сбивая колени в кровь.

Аппетит пропал, ничего не ела и не пила. Не было килограммов шоколада и мороженного, не говоря о огромных упаковках пиццы, как любят показывать в слезливых американских мелодрамах. Меня даже не привлекал запах моего любимого кофе, после которого я всегда приходила в чувство и просыпалась. Я отказалась от җизни и не могла собраться с силами взять свою вселенскую скорбь и собственный разум под контроль. Не сейчас. Я в коме замкнутых чувств. Глаза и улыбка, что светились от гормонов дофамина и окситоцина, стали пустыми и безжизненными. Потому что на смену гормонам радости и счастья пришли гормоны печали и тоски. Что должен чувствовать человек в такой момент? Когда отрываешь от себя самого любимого мужчину на свете? Нестерпимую боль, которая таится внутри тебя. Раньше я думала больно бывает, когда бросают и предают, а сейчас осознала, что оставить любимого намного сложнее. Я как наркоман, решивший завязать со своим пристрастием, только организм продолжает упорно сопротивляться, требуя своевременной дозы. Так и моя душа требовала любимого.

От Марка за эти шесть дней была тишина. Не могу представить его состояние, когда он на утро не обнаружил меня и прочитал мое маленькое послание. Честно сказать, я надеялась и ждала, что он придёт, возьмёт меня за шкирку и выбьет всю дурь как обещал. Но какой нормальный мужчина захочет вернуть ту, что оставила прощальную записку с ядовитыми словами, задев и уязвив мужское самолюбие? "Ты моя ошибка. Я ухожу. Прощай."