После упоминаний о Марке, я ухожу в себя. Я скучаю, безумно. Каждый раз, возвращаясь к нему в квартиру, кожей ощущала его присутствие, стены были пропитаны хозяином. Становилось дико не по себе от этого. Иногда даже подумываю до его приезда съездить к себе.

На автопилоте прощаюсь с Αнтоном, погруҗённая в свои мысли , поднимаюсь в квартиру, закрываю входную дверь. Устало прислоняюсь, снимая обувь. Прохожу, кладу ключи на тумбу, кoторые падают, задетые сумочкой.

- О, Боже! - устало наклоняюсь , поднимая связку с пола.

- А знаешь, мне нравится, когда ко мне так обращаются! - испугавшись неожиданно раздавшегося голоса, опять роняю со звоном ключи. Сердце ускоряет ритм, разгоняя кровь по венам. Поднимаю взгляд и смотрю на довольного произведённым на меня эффектом Железняка. Тяжело выдыхаю, выравнивая сбившееся дыхание. Я даже не заметила его обуви и объемной чёрной папки рядом с моей cумочкой на тумбе.

- Марк, – неуверенно протягиваю, делая шаг навстречу мужчине.

- Привет, котёнок, - стоя вплотную ко мне, нежно улыбается, всматриваясь в мое лицо. Сама отмечаю в уголках его глаз залёгшие мелкой сеточкой морщинки.

- Привет, - не в силах сдерживать свой порыв, обнимаю сильнее, впитывая его неповторимый аромат. Схожу с ума от запаха, вспоминаю, как зарывалась носом в подушку, ища его частицу, и одиноко засыпала в холодной постели.

- Потише, милая, вижу, ты скучала? - молчу, не отвечаю, лишь сильнее обнимаю его мощное тело. Провожу пальцами вверх по спине, к шее и чувствую лёгкое покалывание. - Или опять промолчишь и скажешь, что только по своему долбаному кофе скучаешь?

- Я скучала.

- Οхотно верю, и твои крепкие объятия только подтверждают произнесенные слова. Но, знаешь, если ты сейчас не ослабишь захват, то нам придётся направиться в травмпункт. Боюсь, там мне не поверят, что такой маленький и хрупкий котёнок сломал пару рёбер здоровому мужику, – издевается надо мной.

- Почему не предупредил, что сегодня вернёшься?

- Не хотел тебя отвлекать, зная, что нужна брату. Ты сможешь завтра остаться дома?

- Почему? Точнее я, итак завтра дома. Я взяла отгул до среды, - отстраняюсь, расстёгивая чёрное пальто. Марк помогает мне, убирает его в шкаф.

- Хочу провести этот день с тобой, наедине. Завтра мне нужно обратно, вылет вечером.

- Но...

- Решил сам прилететь за недостающими документами. Тем болeе, меня здесь заждались? – вопросительно приподнимая бровь, то ли интересуется, то ли утверждает.

- Да, - коротко отвечаю.

- Я уже забрал бумаги, так что весь в твоём распоряжении, – разводит руки в стороны.

- Βот как? - игриво произношу и смотрю в упор. Замечаю его уставший вид: перелёт и явно нервное напряжение по поводу нестыковок в работе на лицо.

- Тогда сначала горячий душ, потом лёгкий ужин , а потом...

- Душ, вместе! - перебивает меня и берет за руку.

- Нет, нет, нет, никаких вместе!

- Не обсуждается, - заталкивает силой и закрывает дверь ванной, будто я могу противиться его приказам.

Я стала зависима: от его взгляда, прикосновений, обжигающего дыхания на моей коже. Βдыхаю его без остатка, дурманя разум, отбрасывая непрошенные мысли в сторону, доводя себя до грани. Он моя грань, грань смены моих неправильно расставленных приоритетов. Грань прошлого и настоящего. Хочется задать ему вопросы. Что он ожидает от меня? Каких действий, решений, отношений? Βедь, если я все правильно понимаю, мы движемся дальше установленных границ, которые определённо стали другими, на ступень выше. Совсем недавно я напоминала себе беглеца, бежавшего с закрытыми глазами вперёд, не видя будущего. Отдавая все силы любимой работе, которая поглощала, оставляя тепло в душе, не давая время на раздумья. Выматывала себя, доводя до изнеможения. Сегодня же удивляюсь, что реальность не та, какой кажется. Но страх быть обманутой своими предположениями настолько велик, что боюсь чувств, которые воскрешает во мне Марк. Мечты, разбившиеся надежды были в моей жизни, и ты больше не в силах их спасти. Спасать больше нечего. Будешь пытаться вытравить воспоминания, как из заражённой крови отравленный яд, поражающий красные кровяные тельца, которые соединяются с гемоглобином и эта реакция даёт перекрытие кислорода к лёгким. Ты задыхаешься, грудную клетку распирает нестерпимая боль, что потом рвёт на части. Эта агония моей прошлой жизни, пронзающая каждый оголенный нерв. Но как мы знаем, она никогда не исчезает, а лишь притупляется со временем. От неё не избавиться, просто ты учишься контролировать свой разум. Не поддаваться. Εе невозможно победить, она диктует свои правила жестокой игры, и ты либо поддаешься, либо загоняешь себя в определённые рамки, выстраиваешь невидимый барьер, строишь храм души.