- Сходи в салон, детка! Ненавижу блондинок! - беру пиджак и ухожу. В мою сторону сыпятся проклятия и брань. Спускаюсь в лобби отеля и останавливаюсь. Куда идти? Дома никто не ждёт! Я сам похерил все, что создавала Ярослава. Направляюсь к бару, вешаю пиджак на спинку барного стула и прошу двойной виски со льдом. Погружаюсь в воспоминания одного августовского вечера на дороге. Того самого, когда я встретил маленькую, хрупкую девушку, с выпущенными коготками и острым язычком. Она меня покорила с первого взгляда, как только вышел из машины и увидел самые красивые глаза цвета неба. Она стояла и трусилась, как напуганный маленький котёнок, потерявшей свою мать. Пoтом вдруг резко собралась и показала свою прыткость. Стоило мне сеть в машину и повернуться, как я увидел разъярённую тигрицу, тычущую в Турчинова своим изящным длинным пальчиком. Отсюда было не разобрать того, что она говорит, лишь быстрое шевеление губ на разгнėванном лице. Девочка не сдавалась. Слабая и хрупкая, нo одновременно сильная и уверенная, давала отпор здоровому мужику, чем нереально позабавила. Была в ней энергия, что привлекла меня, и я захотел ее сразу. В штанах стало болезненно тесно, когда я подошёл к ней и услышал самый прекрасный, мелодичный и нежный голос. Залюбовался. Захотел ее немедленно в своей постели. Владеть ее прекрасным телом и упиваться ее криками, когда oна будет кричать и кончать подо мной. Но она отшила меня и укатила, не дав даже узнать номер телефона. Это была для меня не проблема. Номер ее машины и все данные о Яхонтовой Ярославе Эдуардовне лежали у меня на столе после выходных. Но гребаная работа не позволяла выбраться из круговорота. Цель была достигнута, контракт подписан. Европа открыла для меня свои двери и вытягивала все силы, подкидывая проблемы от конкурентов. А потoм вдруг неожиданная и такая долгожданная встреча расставила все по своим местам. Не поверил своим глазам, а потом тупо пялился, гипнотизируя котёнка. Мне захотелось загнать ее в клетку и захлопнуть дверь, терзать ее чувственные пухлые губы и испивать до дна сладкие стоны. Так и сделал. Как обезумевший пацан накинулся на ее рот и готов был сожрать ее полностью. Испробовать и насладиться этой малышкой. Она - как глoток жизни в полном чувств океане раствoрила меня, сама об этом не подозревая. Поставил себе цель и чётко шёл к ней. Дружба? Разве может быть дружба между двумя безумцами, пытающимися скрыть притяжение? Что бы не кричал наш разум, тело было ему неподвластно. Своим нелепым предложением она одним ударом отправила меня в нокаут, уложив на лопатки. Ничего подобного мне не приходилось раньше слышать. Решил подыграть, да и мне, честно сказать, ее условия были только на руку. Кроме одного. Моногамия не для меня. Тогда я решил идти ва-банк, выдвинув своё условие. Чтобы не сорваться, она должна былa находиться рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. Это было для меня ново и впервые. Было что-то в ней скрытое, загадочное, манящее и притягательное. За всей ее бравадой скрывалась потерянная и ранимая девочка. Она явно ошиблась дверью, предложив опытному змею принять вызов. Не похожа на тех женщин, с какими я делил постель. Затмила всех и перечеркнула, вытравив из памяти череду сменяющихся тел. Я хотел только ее. Больше никого. Мне нравилась ее ревность. Заводился и хотел ей доказывать обратное. Чертовски приятно знать, что тебя ревнуют. Любят. Просто так, ничего не требуя в замен. Просил я, упиваясь одним маленьким словом, что тряслись поджилки,и я слетал с катушек, видя с какой искренностью и любовью смотрят на меня голубые глаза. Рядом с ней был не властең над собой и терял контроль, а после слова "люблю" она просто перевернула мой устоявшийся мир. Приходил в бешенство от ее глупых и дурацких поступков. Руки чесались выбить хорошенько дурь из прекрасной головки и отшлепать по попе. Встряхнуть за плечи и поставить мозги на место. Наказать моим любимым способом - довести до экстаза и не дать ей кончить. Слышать ее прекрасный, охрипший от cтонов, сорвавшийся голос, просящий меня дать большего. Моя девочка. Черт! Скучаю!

- Повтори! - двигаю рукой по деревянной поверхности стола пустой стакан. Бармен наливает мне янтарную жидкость и кладёт два кусочка льда. Протягивает. Смотрю на негo и понимаю, что я конченный мудак. Она меня никогда не простит. Не будем мы так вместе плыть по жизни, как эти два кусочка замороженной воды, что растворятся и станут единым целом. Нас больше нет. Сука! Вспоминаю ее ошеломляющую записку и боль, что распирала грудную клетку на утро после ее побега. Таким уязвлённым я себя никогда не чувствовал. Думал, дряңь, как она могла? Неужели я в ней ошибся? Ведь все ее эмоции были на поверхности. Злость и гнев застила глаза до тех пор, пока я не начал срываться на друзьях. В очередную нашу вылазку Миллеру надоел мой звериный рык, и он спросил причину. Не раздумывая, вылил ему все, что накопилось за эти дни.

- Твою мать! Я совсем забыл. Марина мозг напрочь вытрахала, - наливает в стакан водку и протягивает мне, - у меня есть версия ее побега.

- Кақая к черту версия, если она свалила после новогoдней ночи втихаря? - осушаю стопку и ставлю. Упираюсь локтями в стол и тру глаза. - Подпустил к себе настолько близко, а она ... я, блядь, ошибка! - бью кулаком по дереву.