Он смеялся, издеваясь над моим положением.

— Даже это не сбило тебя спеси, я посмотрю. Но ничего, мне не нужно больше твоё согласие. Никто не будет вступаться за женщину, которая потеряла и защиту, и статус, и всё остальное. Ты уже даже не так красива, как раньше. И мне уже будет, к сожалению, не так приятно взять тебя. Но по старой памяти, так сказать, во имя несбывшихся побед — я поиграю с тобой, дорогуша. Не знаю, понравится тебе или нет — главное, чтобы понравилось мне!

С этими словами он рывком наклонился и впился губами мне в шею. Похоже, от страсти его развезло, потому что он совершенно бездумно открыл передо мной возможность его остановить. Несложный удар — одно единственное, очень лёгкое движение — и колено въехало в его стратегическое место.

— Беспечный, беспечный дракон, — произнесла я, видя, как граф согнулся в три погибели и собирается упасть, чтобы беззвучно корчиться на полу. — Боюсь, ты немножко ошибся: я не стала доступнее ни капли!

Оттолкнула его от себя и отступила в сторону.

— Я официально зарегистрированная иномирянка. Если подам жалобу, то истаскаю тебя по судам. Знаешь ли ты, что по закону я неприкосновенна? Не знаешь? Так вот — знай! Как только со мной приключится беда, эта беда станет крышкой для твоего гроба. Потому что закон на моей стороне!

Я старалась говорить как можно более убедительно, стращая его своей феноменальной защитой, которую теперь имела, но не была уверена, что он меня услышит. Не знаю, что впечатлило графа больше — мой удар или мои слова — но я смогла беспрепятственно умчаться прочь и запереться в своей комнате без преследования.

Сердце бешено колотилось в груди. На меня началась охота! Сколько их таких повылазит ещё — прежних недругов, которые сидели по углам и ждали своего часа?

Достала заветную карточку и прижала к груди. Она уже мне помогла. Теперь я могу на что-то опереться…

***

— Виола! — послышался противный крик на весь коридор, и я вздрогнула.

Кажется, Марана пожаловала. Не прошло и получаса…

Хочет устроить мне головомойку? Ну уж нет. На сей раз я ей этого не позволю.

Пришлось открыть ей дверь. Она тут же шагнула ко мне — вся белая от ярости, кулаки сжаты, дыхание тяжёлое. На плечах проступила чешуя.

— Граф Шарон только что заявил в присутствии всех гостей, что какая-то низкая служанка посмела его ударить!

Я криво усмехнулась.

— Да, было дело.

Увидев моё совершенное спокойствие, она изумилась.

— Даже не отрицаешь? Ах ты мерзавка!

Она схватила меня за руку и потащила в коридор.

— Сейчас ты выйдешь ко всем и прилюдно попросишь у графа прощения. Не хватало ещё, чтобы какая-то ничтожная человечка испортила нашему дому репутацию!

Я не стала вырываться. У меня был козырь в рукаве. Правда, когда мы подошли к лестнице, я очень нелюбезно оттолкнула Марану от себя и пошла вперёд самостоятельно. Она запыхтела от раздражения, но уже не стала поносить меня злыми словами — нас могли видеть и слышать остальные гости.

Оказалось, она спешила в холл, потому что граф Шарон устроил здесь целое представление. Когда мы спустились, я краем глаза увидела своего бывшего мужа — хмурого и недовольного, он стоял неподалёку и старался ни на кого не смотреть.

— Это она! — граф развернулся ко мне, очень неаристократично показывая на меня пальцем. — Эта мерзкая служанка посмела поднять на меня руку!

«Скорее ногу!» – хихикнула я про себя. Не удержала улыбку на лице, а граф тут же взвился:

— Она ещё и насмехается надо мной! Я требую, чтобы вы немедленно наказали её. Двадцать ударов плетью! Не меньше!

Окружающие ахнули. Ещё бы — двадцать ударов плетью для человека — это вообще смертельно. Драконьи плети рассчитаны на тела, более устойчивые к истязаниям…

Я взглянула на Арана. Вид у него был скучающий. Хотя… не совсем. Вон, как костяшки пальцев побелели, потому что он сжал руки в кулаки.

Ну да, ну да. Ведь всякие бывшие соперники распоряжаются прислугой как у себя дома. Но почему же ты молчишь, Аранушка? Как же ты ничтожен, мой бывший муж! Тряпка. Почему я увидела это только сейчас?

— Виола! — наконец подоспела отставшая Марана. — Немедленно встань на колени и проси прощения! Или жизни лишишься за свою дерзость!

Я не сдвинулась с места, а после медленно обвела всех взглядом.

— За что я должна просить прощения? – произнесла с достоинством, которое за десять лет жизни аристократкой могла передать одним только взглядом. - Я ни в чём не виновата. Это была самозащита. Потому что наглый дракон полез мне под юбку прямо в коридоре!

Окружающие замерли. Подобное обвинение выглядело крайне серьёзным. Дело в том, что несмотря на разнузданность драконьего общества, открытые поползновения подобного характера в чужом доме крайне порицались. Если какой-то дракон начинал ухлёстывать даже за служанками чужого дома, это становилось клеймом. Такие вещи делались тайно.